Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5 - Джин Соул Страница 310

— Что это ты, Лао-бо, так распаляешься? – спросил Янь Гун, подходя и несильно ткнув командира рукоятью кнута в спину.

Командир развернулся, гневно замахиваясь, с явным намерением двинуть в челюсть тому, кто посмел ему помешать, но, увидев, что это царский евнух, поспешно сложил кулаки и поклонился. Юноша с несчастным лицом, увидев Янь Гуна, застыл на долю секунды, потом торопливо сложил кулаки и последовал примеру своего командира. Меч все-таки вывалился из ножен, юноша бросился его поднимать, но уронил уже ножны. А когда поднял ножны, то опять выронил меч. Лицо командира побагровело гневом.

— Ну, ну, не суетись так, – жалостливо сказал Янь Гун, помогая юноше поднять то и другое. – Лао-бо, посмотри, до чего ты довел мальчика, у него все из рук со страху валится.

— У него все из рук валится, потому что руки у него из того, что сзади и пониже растут, – сердито сказал командир. – Так перепугался во время сражения, что потерял оружие и шлем. Еще бы штаны намочил, позорище!

Лицо юноши покрылось пунцовой краской, он так прижал к себе меч, неловко держа его обеими руками, что костяшки пальцев побелели. Янь Гуну стало его еще жальче.

— Это первое его сражение, вот и испугался, – сказал Янь Гун, разглядывая юношу.

Ему было не больше шестнадцати-семнадцати лет, и он явно не годился для воинской службы в известном смысле. Руки у него были изящные, а длинные пальцы так и просилась кисть для письма, а не тяжелый меч. Было бы жаль, если бы такие огрубели.

В присутствии царского евнуха командир продолжать кричать на юношу не осмелился, но так на него глянул, что Янь Гун понял: когда он уйдет, выволочка продолжится и, быть может, даже превратится в экзекуцию.

Янь Гун нахмурился и велел юноше:

— Иди за мной.

Юноша опять сложил кулаки, на этот раз удержав меч, и пошел следом за царским евнухом, отставая от него на три шага. Янь Гун приостановился и знаком велел, чтобы юноша пошел с ним рядом. Разговаривать он предпочитал, глядя на человека.

— Как твое имя? – спросил Янь Гун, гадая, почему юноша так смущается. Тот и глаз лишний раз поднять боялся.

— Цинь Юань, – ответил юноша.

— Цинь? – переспросил Янь Гун. – Ты из каких Циней?

— Я пятый сын Зеленого министра, господин царский евнух, – ответил юноша и опять сложил кулаки.

Янь Гун поморщился:

— Не называй меня так. «Господин Янь» будет довольно. И прекрати все время кланяться. Ты же из благородной семьи, почему ты мне кланяешься?

— Но царский евнух – второй человек после царя, ему даже знать должна кланяться.

— Я не собираюсь разговаривать с твоим затылком, – категорично сказал Янь Гун. – Выпрямись и не кланяйся так больше.

Цинь Юань распрямился, лицо его из несчастного сделалось удивленным. Это Янь Гуну понравилось больше.

«А он хорошенький», – подумалось евнуху. Вблизи он разглядел, что у юноши длинные пушистые ресницы и россыпь едва заметных веснушек на скулах. Веснушки считались добрым предзнаменованием, и суеверный Янь Гун тут же увидел в этом хороший знак.

— И что же пятый сын Зеленого министра делает на войне, да еще и обычным солдатом? Впал в немилость у отца?

Цинь Юань в который раз смутился, потупился и сказал быстро:

— Отец послал меня на войну, чтобы я прославил семью военными подвигами.

— Хорош вояка, – усмехнулся Янь Гун, – даже меч толком держать не умеет. Мало разве семейству Цинь славы? Твой отец – один из двух главных министров.