Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5 - Джин Соул Страница 309

— А ты можешь? – недоверчиво спросил Янь Гун.

— Могу. А может, не могу. Но узнать об этом ты сможешь, только если будешь умолять меня об этом.

Янь Гун скривился еще больше, но потом мелькнуло перед глазами, как побледнел и переменился в лице Юань-эр, когда услышал о грядущей свадьбе. Янь Гун и сам от себя не ожидал, но… бухнулся ничком, стараясь удариться лбом побольнее, и сказал:

— Умоляю, помоги.

Су Илань высоко вскинула брови и смотрела, как Янь Гун методично бьется лбом об пол.

— Ты голову себе разбить собрался, а потом нажаловаться Ли Цзэ, что это я тебя так приложила? – уточнила она, когда Янь Гун проделал это, должно быть, в десятый раз.

— А как, по-твоему, люди умоляют? – сердито отозвался Янь Гун. – Змеюка, я тебе кланяюсь, а ты надо мной насмехаешься?

— Может, для начала стоит перестать называть меня змеюкой? – резонно спросила Су Илань.

— Так ты тоже меня евнухом зовешь, – буркнул Янь Гун и примерился стукнуться лбом об пол еще раз.

Су Илань свела ладони вместе, между ними засиял неяркий белый свет. Янь Гун уставился на это чудо. О таком он только в сказках читал.

— Это Ци? – пораженно спросил он.

Су Илань раскрыла ладони, на них лежала поблескивающая отсветами угасающего света пилюля, похожая на крупную жемчужину.

— Это пилюля отрешенности. Она лишает мужской силы, – сказала Су Илань, протягивая руку Янь Гуну. – Если твой Юань-эр съест ее, он будет неспособен удовлетворять женщин, а значит, не сможет и жениться.

Янь Гун почувствовал, что внутри все заледенело.

— Ты! – воскликнул он. – Ты предлагаешь мне и Юань-эра изуродовать?!

— С чего ты взял? Эффект длится три четверти луны, – возразила Су Илань, – потом сила вернется. Но этого времени будет достаточно, чтобы убедить лекарей в немощности нефритового корня. Его не поднимут никакие снадобья или техники, покуда эффект пилюли отрешенности не развеется.

Янь Гун стеклянными глазами смотрел на пилюлю:

— Ты не лжешь? Это действительно поможет?

— Зачем мне тебе лгать?

— Чтобы посмеяться надо мной.

— Пф, – прыснула Су Илань, – я же не человек, чтобы насмехаться над чувствами. Это вы, люди, ни во что не ставите то, что на сердце у других. Но если она тебе не нужна…

Договорить она не успела. Янь Гун схватил пилюлю и спрятал ее в рукав. Взгляд у него был при этом совершенно безумный. После он ринулся из покоев Хуанфэй, словно где-то прокричали: «Пожар!»

«В сущности человек он неплохой, – подумала Су Илань, глядя ему вслед, – но слишком глуп. Удивительно, насколько глупеют люди, когда чего-то боятся или влюбляются».

Она слегка нахмурилась и прикоснулась к груди, где навсегда останется беловатый шрам.

— А ты глупая змеюка, – пробормотала она. – Куда тебе других осуждать!

Никогда еще не бывало, чтобы белые змеи влюблялись в простых смертных.

[595] Юноша с несчастным лицом

Янь Гун, прижимая к груди ворох свитков, мчался с донесением к Ли Цзэ. Разведчики только что вернулись, раздобыв ценные сведения о расположении войск Юго-Западного царства. Пробегая мимо командирских палаток, Янь Гун услышал, как один из командиров распекает подчиненного, и сбавил шаг. Командир был очень сердит, а у юноши, на которого он кричал, было несчастное лицо.

Юноша, как заметил Янь Гун, принадлежал к знатному сословию. Доспехи на нем были солдатские, но высшего качества – простолюдины себе такие позволить не могли. Однако доспехи эти и юноша явно принадлежали к разным мирам: носить он их не умел, а они не были созданы для него. Меч юноша держал рукоятью вниз, просто чудо, что еще не вывалился из ножен! Вероятно, командир застал юношу врасплох, и тот схватил оружие как пришлось, а теперь был слишком расстроен выволочкой, чтобы это заметить. Янь Гуну стало жаль юношу, и он решил вмешаться.