Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 307

Я тоже хотела обладать такой силой.

Чтобы вот так просто проскользнуть в разум Дарро, не находя нужной тишины, не погружаясь в нее и не сосредотачиваясь на внутреннем духе, чтобы внешний мир меня не снес.

Я надеялась, что со временем мне все проще станет это делать, но наладить связь с Дарро было так же трудно, как и в ту ночь, когда странник пел свои развратные песни.

Зато Ракка ушел.

Он провел в племени Нил два дня, а затем собрал вещи, принял подарки – хорошенького резного бизона от Леки и сделанные вручную бусины от Меко, а также идеально выделанную кроличью шкурку от Гият – зашел ко мне и Солину за быстрым огненным благословением, а потом отправился на север. Он намеревался посетить пустыни Пазира.

— Давай же, Руна. Бизон. Скажи мне, – Олиш прищурился, но обычная его живость так и била ключом.

Я снова заметила мерцание его бронзовой ауры. Она напомнила о том, что дар мой никуда не делся, даже несмотря на то, что я привыкла видеть цвета и больше не охала с непривычки.

— Аргх, когда ты погружаешься в свои мысли, это так раздражает! Ты это знала? – фыркнул Олиш, подняв взгляд к небесам и прищурившись на полуденное солнце.

Солин предупредил, что, скорее всего, сегодня мы заночуем под звездами. Несколько охотников по очереди тащили носилки с побегами и жилами на случай, если придется сделать еще больше, чтобы дотащить добытое мясо. Также на носилках лежали меха для сна – ночь могла оказаться морозной.

В золотых лучах солнца Олиш выглядел моложе, и сердце мое согрелось. Я чувствовала, что за нами идет Дарро. И я была спокойна, пока он рядом, так что… пожалуй, я могу и помочь своему другу с тем, о чем он просит.

— Гаули, – прошептала я.

Взгляд синих глаз нашел меня.

— Гаули.

Я кивнула.

— Это слово… на моем языке.

— Наконец-то! – Олиш потянул меня за косу. – Спасибо.

Шедшие впереди охотники вдруг замерли, и в воздухе разлилась настороженность. Кожу закололо.

«Они нашли их, – самодовольно затрещало пламя. – Да начнется убийство».

Я бросила взгляд на Олиша и тихонько ответила Квелису:

— Ты слишком кровожаден, тебе никто об этом не говорил?

«Мы – огонь. Уж такие мы, – огонь раскатился дымным смехом. – Да и вы тоже».

Я не ответила.

Я перестала спорить с ним пять дней назад, когда осмелилась спросить, почему поняла язык Ракки, который тот назвал речейным. Пламя ответило тем, что мне уже было известно… что я принадлежу всем четырем стихиям, но Квелис первым признал меня.

Но если это правда, то почему я так хорошо чувствую воду?

Почему понимаю, сколько влаги содержится в лепестке или семечке, едва дотронувшись до них?

Откуда мне было знать такие вещи? И Локат, землю, я тоже понимала. Почему иногда мне снилось, как я сижу среди деревьев, которые сама же и создала, и призываю платаны и пальмы, переплетаю сосны с ивами, а грушу с лавандой?

После я всегда просыпалась с кучей названий самых разных растений и цветов на языке. Я понимала, что сосновый сок хорош для лечения опухоли и инфекции. Что груша может помочь с болезнями мочевого пузыря, а кора платана останавливает кровь.

И все же, прежде чем я успевала рассказать об этом Паллен, знания мои утекали из головы, словно река. Я не могла связать и двух слов, а пальцы мои дрожали. Я снова превращалась в ужасную ученицу, которая постоянно ошибалась.