Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова Страница 26

— Не смейте.

Вера остановилась.

— Отойдите.

— Вы не понимаете, что это такое.

— Это ребёнок.

— Это метка.

— Я вижу ладонь, Балдор. И лицо. И то, что ребёнок мёрзнет под окном, пока взрослые спорят в тепле.

За её спиной кто-то из деревенских резко втянул воздух. Лисса прижала своих детей к себе. Ран сдвинулся ближе к двери, но Марфа поймала его за рукав и покачала головой: не сейчас. Тим стоял у кухонного проёма, белый как полотно, и смотрел на девочку так, будто узнал её или увидел собственный давний страх.

Варна, наоборот, ожила.

— Леди Элиана, управляющий прав. Нельзя открывать окно неизвестному существу с опасной меткой.

Вера медленно повернула к ней голову.

— Существу?

Управительница не сразу поняла, что сказала. А когда поняла, лицо её стало ещё строже, потому что признать ошибку было хуже, чем повторить жестокость.

— В официальных описях такие случаи обозначаются именно так.

— В моём доме так не говорят.

— Это не ваш дом, — бросил Балдор.

В ту же секунду очаг глухо ударил пламенем. Не сильно, не опасно, но достаточно, чтобы все в кухне повернулись. Золотой свет прокатился по каменному своду, дошёл до окна и лёг на стекло тёплой полосой. Девочка снаружи вздрогнула и ещё сильнее прижала ладонь к раме.

Вера почувствовала, как связка ключей в её руке стала тяжелее.

— Дом, кажется, придерживается другого мнения.

Балдор потемнел лицом.

— Если вы впустите её, сюда придут люди старосты. И люди герцога. Они уже идут. Видите факелы? Это не деревенские страшилки, госпожа. За детьми с ледяной меткой есть порядок. Их нельзя укрывать.

— Почему?

— Потому что они опасны.

— Для кого?

— Для всех.

— Чем именно?

Балдор раздражённо дёрнул подбородком.

— Они ломают печати, портят родовые линии, притягивают холод и беды. Их появление всегда к несчастью. Род Рейнаров веками держал Север тем, что не позволял метке расползаться.

Слова прозвучали уверенно. Слишком уверенно для человека, который не хотел объяснять, почему в богатом доме пустые полки.

Вера посмотрела на девочку. Та стояла босыми ногами в старых валенках, слишком больших, в коротком тулупчике, застёгнутом на разные пуговицы. Волосы выбились из-под платка и примерзли к щеке. Опасность? Возможно. Но пока опасность исходила не от неё.

— Марфа, — сказала Вера, не отводя глаз от окна, — это окно открывается?

Ключница молчала так долго, что Вера уже поняла ответ до слов.

— Открывается.

— Открывайте.

— Госпожа…

— Если хотите отговорить, говорите причину. Не страх. Причину.

Марфа подошла ближе. Её лицо стало жёстким, но голос, когда она заговорила, оказался ниже обычного.

— Детей с такой меткой забирают по северному уложению. Так было при отце герцога, при его деде и раньше. Их не держат в деревнях. Не оставляют в домах. Не пускают к очагам. Если метка проснётся, она может откликнуться на старые печати. Иногда это ломает замки, иногда гасит огонь, иногда открывает то, что лучше закрытым держать.

— А что происходит с детьми?

Марфа не ответила.

Вера посмотрела на неё.

— Я спросила, что происходит с детьми.

У старухи Майры возле очага дрогнули пальцы. Лисса опустила глаза. Ран сжал челюсть. Даже Балдор, кажется, на мгновение перестал дышать.

— Их увозят, — сказала Марфа.

— Куда?

— В северные дворы под надзор рода.