Голос Кьертании - Яна Летт Страница 252

— Я в порядке, – сказала Омилия быстро. – Я приму капли и буду в порядке совсем. Мой отец. Где он? Что происходит?

— Полагаю, ты и сама догадалась, не так ли? – Императрица выглядела очень довольной её спокойствием. – Не тревожься о нём. Ему не причинят вреда. Ничего не изменилось. Кровь владетелей священна для Вуан-Фо. Твой отец – наш гость. И останется нашим гостем.

Только теперь Омилия вдруг поняла, кого ей напоминает императрица Тиата. Лисицу с тёмными горящими глазами – и алой жадной пастью.

Прямо сейчас лисица выглядела сытой – почти умиротворённой.

«Она не должна съесть и тебя, Омилия. Возьми себя в руки».

— Вот как, – медленно выговорила она, – значит, останется гостем… и надолго?

Императрица улыбнулась:

— Надолго… полагаю.

Ведела уже, должно быть, дошла до покоев Ассели. Лио – придёт ли он на помощь, если найти способ подать ему знак? Люди из её свиты. Тоже заперты в комнатах? Должно быть, напуганы…

Шкатулка с сокровищами. Унельм.

— Вы сказали, что дело больше не в моей матери…

«Мама!»

— …Так что, полагаю, вы… договаривались с ней, прежде чем решиться на…

Тонкие дуги бровей на безупречном лице приподнялись.

— Решиться? Дитя, твоему отцу никто не причинял и не причинит вреда. Разве я не сказала сразу? Он нездоров. Очень нездоров. Должно быть, гибель возлюбленной супруги повлияла на его рассудок. Ему необходимы покой и забота добрых друзей. В Вуан-Фо он обретёт и то и другое.

— Мы с отцом должны вернуться домой! – Слишком резко, но ей становилось труднее сдерживаться.

— Дитя, это невозможно. Твой отец болен. Он не в силах нести тяжёлую ношу, что лежит на главе правящего дома. Часа не прошло с момента, как он подписал отречение, моя пресветлая принцесса.

— Что? – Потрясений на сегодняшний день и в самом деле было достаточно. Жаль, что не существует никаких капель в зелёной сумке. Сейчас она рада была бы осушить весь придуманный пузырёк.

— Понимаю, ты этого не ожидала… но члены свиты освидетельствовали его подпись. Разумеется, он остаётся потомком великого рода, знатным и почитаемым. Никогда вуан-форская династия не осквернила бы себя неуважением к такому человеку. Чтобы утешить его в горе, я даровала ему прекрасный замок на окраине Фора. Прислуга, роскошь… о, твой отец будет очень счастлив здесь, дитя. Он будет доживать свой век в покое, богатстве и почёте. – Тиата улыбнулась. – У него даже будет тейн, который ему так по душе.

— А я, по всей видимости, – медленно сказала Омилия, – должна выйти замуж за вашего сына и подарить вам предсказанных внуков. Как его, кстати, зовут? Я забыла.

— Сильная, – повторила императрица, и на этот раз её лицо выражало непритворное уважение. – Да, план был такой – во всяком случае, план твоей матери.

Корадела стала бы владетельницей на верхнем троне, а Омилия – залогом дружбы с Вуан-Фо, оказавшим матери неоценимую услугу. Каким был уговор о тейне и препаратах? О чём именно Харстед говорил с императрицей от лица матери?

Теперь не узнать.

Планировала ли мать её возвращение – или Биркер говорил правду и прекраснейшая роза Химмельгардта собиралась дать новые ростки?

Теперь неважно.

Ни её мать, ни Харстед больше не имели значения.

И императрица знала об этом – и всё же Омилия сидела здесь, перед ней, а её отец в драгоценной клетке подписал отречение.