Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова Страница 15

В окне за её спиной ударил ветер. Ставни дрогнули. Пламя свечи в руке Марфы качнулось, но не погасло.

Варна сказала тише:

— Герцог будет недоволен.

И вот тут память Элианы ударила внезапно, с такой ясностью, что Вера едва не пошатнулась.

Каэль сидит за столом в своём кабинете. На нём тёмный камзол, на виске серебрится прядь, выбившаяся из ленты. Он не смотрит на Элиану, только на письмо перед собой.

— Если вы хоть раз поступите разумно, миледи, сделайте это сейчас. Подпишите.

— Я не виновата.

— Вы не понимаете, что я пытаюсь удержать?

— Я понимаю только, что вы даже не спросили меня.

Он наконец поднимает глаза.

В них не злость. Хуже. В них решение.

— Потому что ваш ответ уже ничего не изменит.

Воспоминание оборвалось.

Вера медленно вдохнула. На мгновение ей стало почти жаль прежнюю Элиану. Та, возможно, умоляла, плакала, доказывала. И каждый раз упиралась не в ненависть, а в закрытую дверь. Ненависть иногда можно пробить. Решение — труднее.

— Недовольство герцога, — сказала Вера, возвращаясь в промёрзшую гостиную, — уже привело меня сюда. Не вижу причины считать его самым страшным из возможного.

Марфа тихо хмыкнула.

Варна посмотрела на неё резко, но ключница уже изучала камин, будто ничего не слышала.

В гостиной нашли два целых подсвечника, плотные занавеси без дыр и три кресла, которые можно было перенести ближе к кухне. Вера распорядилась снять чехлы, но не трогать портреты. Марфа предложила южные покои, Орсен — комнату у кухни для себя и Тима, Варна потребовала отдельную спальню, желательно подальше от «домашних капризов».

— Вы уезжаете утром? — спросила Вера.

— Как только буря позволит.

— Тогда переночуете в комнате рядом с лестницей.

— Это комната для младшей прислуги.

— Зато там ставни держатся.

Варна побледнела от оскорбления, но спорить не стала. Возможно, дом за её спиной слишком выразительно скрипнул балкой.

Кухня к их возвращению уже пахла теплом, яблоками и крупой. Ничего роскошного, но после ледяной дороги этот запах показался Вере почти чудом. Тим расставлял миски, Орсен принёс ещё поленьев, Марфа помешивала кашу с таким видом, будто лично сражается не с ужином, а с вековой несправедливостью.

— Садитесь, — сказала Вера.

Никто не сел.

Она посмотрела на троих слуг, потом на Варну.

— Я сказала: садитесь.

Марфа нахмурилась.

— Господа не едят с прислугой.

— Сегодня едят. Завтра разберёмся с этикетом, если он переживёт ночь.

— Это неправильно, — сказала Варна.

— Неправильно — это три человека на огромный дом, пустые кладовые и управляющий, который исчез с ключами. А горячий ужин за одним столом — это временная необходимость.

Орсен сел первым. Осторожно, на самый край лавки, будто ожидал, что его сейчас выгонят. Тим устроился рядом с ним. Марфа держалась дольше всех, но потом поставила кастрюлю на стол, взяла миску и села напротив Веры. Варна осталась стоять.

— Я не голодна.

В этот момент у неё громко заурчало в животе.

Тим уставился в миску. Орсен кашлянул. Марфа даже не попыталась скрыть усмешку.

Варна села.

Вера почувствовала, как впервые за вечер напряжение в кухне стало человеческим. Не исчезло, нет. Но в нём появилось место для дыхания.

Ели молча. Каша была простой, чуть пересоленной, яблоки кислили, сыр оказался твёрдым, но Вера держала миску обеими руками и думала, что иногда власть начинается не с трона, а с возможности накормить людей, которые уже не верили, что их кто-то спросит.