Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 149

— Но Ингвар призвал богов! – Торвальд, забыв о каше, полностью развернулся к Иве. – Боги не станут отбирать у людей все! Лофур, конечно, мог бы – но Ингвар не призывал Лофура! На капище даже идола его нет!

— Господи, да какая разница, кого призывал Ингвар. Если ты встанешь над берлогой и начнешь орать: «Барти, Барти!» – как думаешь, кто придет на зов? Барти или медведь? – Ива, устало вздохнув, снова зевнула. И Торвальд почувствовал короткий, но ощутимый укол совести. Ну надо же было так девицу заездить!

Зачерпнув ложкой, он попробовал кашу, удовлетворился мягкостью разварившейся крупы и щедро, по края начерпал выдолбленную из темного дуба глубокую плошку.

— Вот, поешь. И ложись отдыхать.

Выпроставшись из одеяла, Ива свернула его плотным ровным бочоночком, водрузила на него миску и настороженно понюхала.

— Да нормально там все! – оскорбился Торвальд. – Хорошая каша! Ешь давай!

Еще бы лучку, да чесночка свежего… И можно месяц вниз не спускаться. Хорошо тут все-таки. Тихо. Спокойно. Торвальд пристроился на другой стороне кровати, прижимая к груди свою плошку. Ива сидела, поджав под себя смуглые ноги, на тусклом сероватом покрывале ее кожа сияла теплым золотым светом, словно рябиновый мед. Просторная рубаха вздулась снежым облаком, в ней Ива казалась еще меньше и тоньше, не девушка, а ребенок… Но обнажившееся хрупкое плечо будило мысли совершенно не отеческие.

Торвальд мотнул головой, прогоняя наваждение. Во всем должна быть мера. И в любви тоже.

Ива ела быстро, но аккуратно, зачерпывала кашу понемногу и старательно дула, по-детски округляя щеки. Торвальд уж было понадеялся, что она доест все, но нет. Осилив едва половину миски, Ива отставила ее и свернулась на кровати клубочком.

— Ты слишком мало ешь, – объявил Торвальд, отодвигая миску. – Люди, которые мало едят, никогда не бывают сильными.

— И зачем же мне становиться сильной?

— Чтобы защищаться. Наш мир суров, каждый должен уметь защищаться.

— Думаешь, если я сожру весь котелок, смогу отбиться от Ингвара? – Ива не улыбалась, но в голосе явственно слышалась улыбка.

— Вряд ли. От Ингвара даже я еле-еле отбился, – Торвальд, прикончив свою кашу, просто опустил плошку на пол. Вставать и убирать посуду на стол было лень.

Финна за такое небрежение устроила бы выволочку, но Финны тут не было. Боги, хорошо-то как.

Может, правда в хижину переселиться? А вниз спускаться только за бьером?

Ива, уткнувшись носом в бок, сопела сонным бельчонком и, кажется, задремывала. Торвальд тихонечко, осторожно подцепив скомканное одеяло ногой, потянул к себе, развернул и прикрыл маленькие босые пятки, выглядывающие из-под белой пены рубахи. Ива поерзала, пододвигаясь поближе, он прикрыл ее спину рукой, защищая от гуляющих по хижине сквозняков. И долго лежал в гаснущем свете дня, глядя на длинные темные ресницы, тонкий нос и мягкие, яркие губы. А потом уснул.

— Эй! Вы тут живые?

Дверь, тоскливо взвизгнув, ударила в стену, и Торвальд слетел с кровати как был, в одних подштанниках, выдергивая из ножен меч.

— Эй, ты чего, ты чего! – примирительно вскинул руки Барти, отпрыгивая за порог. – Я пришел с миром, все дела! Не убивай меня!

— Ты пришел на рассвете. На гребаном, мать его, рассвете, – Ива, зевнув, прикрыла рот ладонью. – Торвальд, не слушай. Убей засранца.