Миттельшпиль - Шеннон Макгвайр Страница 141

Проблема с оружием заключается в том, что его можно направить в любую сторону. Она садится в шезлонг у забора (тот самый шезлонг, на котором в другой временной линии полулежала Доджер, пока у Роджера рушилась жизнь; шезлонг, в котором Доджер приказала вселенной перезагрузиться, чтобы спасти Роджера от последствий выбора, который сделали его родители) и достает телефон. Нóмера, который она набирает, нет ни в одном справочнике, ни в одной базе данных; даже телефонная компания затруднилась бы определить, кому он принадлежит.

«Доджер, мне очень жаль», – думает она, подносит телефон к уху и ждет. Раздается щелчок.

— Докладывай, – говорит голос.

— Родители Чезвич узнали в Миддлтоне биологического родственника, как только он вошел в дом, – говорит она. – Они спросили, знают ли подопытные о своем родстве. Подопытные ответили утвердительно. Подопытные сближаются, но не начали проявлять никаких признаков реакции второй стадии. Они остаются отдельными личностями и, похоже, не нуждаются в разделении. Какие будут дальнейшие указания?

«Пожалуйста, не просите меня убить ее родителей», – думает она. Не то чтобы она любила Доджер – та для нее скорее полезная вещь и должна оставаться полезной, чтобы план Эрин удался, – но это не значит, что Эрин хочет сделать ее сиротой. Стабильность Грачей всегда была под вопросом. Грачи – это бурные реакции, дрейфующие в мире, полном возможных конфликтов, и, чтобы удержать их от взрыва, нужен Галка Джек. Если сейчас убить родителей Доджер, она может отдалиться от Роджера, и последствия будут катастрофическими.

— Продолжай наблюдать, – говорит голос. – Жди дальнейших инструкций.

Линия снова щелкает – вызов завершен. Эрин откидывается в кресле и закрывает глаза. Еще одно препятствие пройдено.

Дальше будет еще труднее, но потом станет легче.

Биология

Лента времени: 16:01 PST, 8 декабря 2008 года (немногим позже)

Роджер и Доджер полулежат каждый на своем кресле и смотрят на грязновато-белые плитки на потолке, испещренные маленькими и на первый взгляд беспорядочными отверстиями.

— Сколько их? – спрашивает Роджер. Он старательно не смотрит на стоящую рядом женщину, которая вводит иглу ему в вену. Он сам напросился, и он сознает, что сам напросился, но процесс от этого не становится более приятным.

— Плиток или дырок? – спрашивает Доджер. У нее уже взяли кровь. На сгибе локтя у нее кусочек пластыря, прижимающий ватный шарик, а в руке – коробочка сока с изогнутой соломинкой.

О, как он жаждет эту коробочку сока. В последний раз он так сильно хотел чужое угощение в началке, когда мисс Льюис (он всегда будет помнить мисс Льюис) разрешала им приносить коробочки с соком из дома на пятничную сказку.

— Плиток.

— Шестьдесят четыре.

— Дырок.

Доджер буквально за мгновение окидывает взглядом очертания четырех отдельных плиток, после чего безмятежно улыбается, отпивает сок и говорит:

— Шесть тысяч двести восемь.

— Круто. – Роджер закрывает глаза. Перспектива смещается, и он смотрит на потолок глазами Доджер. Здесь нет цвета, который можно было бы оценить; только кремовые плитки и металлические направляющие, удерживающие их на месте. – Смита сказала тебе, зачем сдавать кровь повторно, или для тебя это тоже загадка?

— Все кругом – загадка. – Доджер поворачивается к нему.