Имперский вор. Том 3 - Дмитрий Ра Страница 124

— …Я, Максимилиан Владимирович Горчаков… повиноваться российскому императору…

— …Я, Евгений Петрович Данилов… буду выполнять с полным напряжением сил…

— …имея в помыслах исключительно пользу государства и не щадя жизни ради блага Отечества…

— …когда этого требует мой долг офицера…

— Я, Георгий Александрович… – Егор Ильин вдруг запинается, неуставно вскидывает голову, но продолжает уже чётко. А император благосклонно улыбается ему.

Впрочем, Александр Третий улыбается всем.

— Я, Никита Станиславович Каменский, гражданин Российской империи, клянусь…

Присягу я приношу без единого сомнения. И заключаю её положенной фразой:

— Слава Великому Грифону!

Подписываюсь и, чётко печатая шаг, возвращаюсь в строй. Где сразу, видимо на рефлексах своего тела и памяти, ищу глазами мать. Она потеряла мужа, но может гордиться сыном. Вон она, машет мне рукой со счастливой улыбкой. И я внезапно понимаю, что присягнул сейчас ещё и ей.

Собственно, не только ей. Я поклялся защищать всех этих людей. И не только этих.

Поклялся защищать этот мир. Теперь он точно стал моим.

На душе становится легко и спокойно.

Внимательно слушаю остальных сокурсников и не испытываю скуки.

— …Я, Алексей Николаевич Львов…

— …Я, Захар Андреевич Меньшиков…

— …Я, Павел Васильевич Николаев…

— …Я, Сергей Викторович Палей…

Кажется, князь Палей, не выдержав положенной торжественности, подмигивает сыну. Импульсивный у нас министр обороны… Кстати, вот как раз его сын свою присягу Отечеству, можно сказать, принёс ещё на императорском балу. Когда выкрикнул тому, кого счёл предателем Родины: «Ты мне больше не отец!» При других обстоятельствах за такую фразу Сержа Палея могли и пристрелить на месте, а уж зубы точно бы выбили…

Торжественная часть наконец заканчивается.

И отлично. Мне не было скучно, я даже проникся общим пафосом, но…

Кот некормленый, тренировки ждут. А в квартире Токсина всё ещё сидит бедолага Шах…

После команды «Вольно! Разойдись!» мы не уходим, в отличие от старших курсов. Те улетают мигом, это не их праздник. Нас же ждут родственники. Но к ним мы пока не идём, толпимся посреди плаца, обмениваемся впечатлениями.

Меня вдруг хлопает по плечу одногруппник Роман Давыдов. До этого дня мы только что приветливо здоровались, а теперь он вдруг говорит:

— Поздравляю, Никита! Хотел сказать тебе, что твой отец был бы рад. Я его хорошо помню…

— Спасибо, Роман.

— Всё собираюсь спросить, а ты помнишь, как мы с тобой в Питере зажгли? – улыбается он.

А ведь помню. В гостях у Давыдовых. Никите с Романом было тогда лет по восемь, и они именно что зажгли – шторы в спальне Романовой мачехи. Ромка поджигал, а Никита пытался прикрыть иллюзией. Не вышло, правда… Да и шторы горели плохо.

Из-за разговора с Давыдовым я не спешу к матери и Матвею. Весело треплюсь, рассеянно глядя, как с плаца неторопливо уходят преподаватели.

А вот император отправляется в другую сторону. Взмахом руки останавливает свою охрану, дёрнувшуюся следом, и идёт навстречу князю Львову, который движется к плацу со стороны зрительских кресел.

Собственно, и Хатуров идёт к жене. Только в отдалении от императора, справа. А слева туда же, к зрителям, шагают отец и сын Горчаковы.

Император один… В радиусе метров двадцати от него – никого. Разумеется, это случайность.

Это не может быть ничем иным, кроме случайности. Он мог подождать Львова на месте. Но террористов больше нет, и вряд ли глава Тайной канцелярии будет швыряться в императора плетениями или портальными артефактами. Да и охранники глаз с императора не спускают и, несмотря на его отмашку, осторожно идут следом.

Но что-то не так.

Я параноик?

Нет.

Секунду спустя Александр Третий…

…начинает проваливаться в портал.

И Львов, и охрана, и Горчаков с Хатуровым несутся к нему со всех ног. А за моей спиной орёт министр обороны.

У меня дежавю… Сейчас огромный волк в клочьях мундира перекроет мне обзор – прямо как на недавнем балу.

Но волка нет – или он слишком далеко, и моя удавка тьмы летит к императору без препятствий.

Но вместо того, чтобы дёрнуть его ко мне, удавка дёргает меня к нему. С такой силой, что я буквально лечу.

Успеваю подумать: лишь бы не порвалась! Чёрт, я ведь только что поклялся положить жизнь за этого человека!

И практически исполняю клятву, проваливаясь в портал вслед за императором Александром Третьим.

Конец третьего тома