Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 12

— Чего изволите? Чая? Воды с шампанским или коньяком, как доктор велел?

— Еще шампанское переводить, — проворчала я. — Шампанское я на его похоронах выпью, из горла всю бутылку.

Сколько я ни пыталась напомнить себе, что Григорий Иванович не злодей, а действовал из лучших побуждений, это не помогало. Еще две тысячи лет назад было сказано: судите, мол, дерево по плодам. А плоды его учености — едва не погибшая роженица и мертвый ребенок. Хорошо, что я — я сама, а не прежняя Анна — никогда младенца не видела и в руках не держала. Можно заставить себя абстрагироваться. Не думать. О том, что сейчас у меня мог бы быть ребенок, которого не случилось в прежней жизни.

Не думать, я сказала!

— Мне нужно особое питье. Скажи кухарке, чтобы взяла два литра воды. Непременно кипяченой. Поняла?

— Да, барыня.

— Узнаю, что сырая — пришибу, — пригрозила я, не особо, впрочем, уверенная, что подействует. — Сырую воду от вареной я отличить в состоянии.

— Как прикажете, барыня.

Не нравилось мне это ее послушание. То по каждой мелочи готова была спорить, а то вдруг — «да» да «как прикажете». Неужто добровольное возвращение ланцета помогло? Вряд ли, учитывая все при этом сказанное.

Но у меня не было сил встать и сделать все самой.

— Значит, два литра кипяченой воды.

— Прошу прощения, барыня?

Тьфу ты, здесь же еще штофами и бутылками меряют.

— Возьми большой кувшин с синими цветами. Туда налей воды до горла. В воду четыре суповых ложки сахара. Чайная ложка соли. Сок лимона, если есть…

Я запнулась.

Лимон. Зимой. В провинции.

Память предшественницы услужливо подсунула картинку: гостиная, тусклый вечерний свет из окон — пора бы уже свечи зажечь. Дома вечерами сидели в потемках, сейчас можно не экономить. Андрей у камина. В дверях — Алексей Дмитриевич Корсаков, предводитель дворянства*. Вручает горничной маленькую корзинку, накрытую кружевной салфеткой, чтобы та тут же передала ее Андрею. Как полагается по этикету.

«Вот тебе подарок, Андрей Кириллович, чтоб жизнь одним медом не казалась», — смеется Алексей Дмитриевич.

Андрей откидывает салфетку. Я ахаю: лимоны, три штуки, желтые, будто солнышки.

— Откуда? — удивляется Андрей.

— Из моей оранжереи.

— Не боитесь, что вашего садовника сманят? — улыбаюсь я. — Он настоящее сокровище.

Когда это было? Дней за пять до родов?

Я тряхнула головой, возвращаясь в здесь и сейчас.

— Значит, сок из целого лимона. И две щепоти золы.

Сахар и соль восполнят уровень глюкозы и электролитов, лимонный сок послужит буфером, восстанавливающим кислотно-щелочной баланс, зола — тоже электролиты, не натрием единым. ВОЗ рекомендует в раствор для регидратации добавлять хлорид калия, но где ж я его тут возьму? Хоть карбонат пусть будет — поташ из древесной золы.

Пока я диктовала список, лицо Матрены вытягивалось. Зола ее добила.

— Барыня, воля ваша, но негоже так шутковать! Где это видано: ладно сахар с солью намешать, но зола! И лимон испортите. Андрей Кириллович прогневается.

— Андрею Кирилловичу жаль несчастного лимона для больной жены? — подняла бровь я.

На самом деле — конечно: дорогая диковинка, которую следовало бы смаковать по ломтику с чаем. Но жить-то хочется!

— Барыня, стыдно вам должно быть на супруга напраслину возводить! Барин и с прислугой щедр, а уж вас вовсе золотом усыпал! — возмутилась сиделка.