Луч - Даниил Туровский Страница 111

Сейчас же он ждал, что в кабинет приведут старика, еще одного предателя Родины. Мразь собирал данные о воинских частях и передавал их из Эстонии в Финляндию с помощью коротких волн. Наши борцы из службы Крестьяниновой уловили сигнал. Старика задержали и мигом, точнее, «Туполевым», ха-ха, доставили в Москву. Максим Николаевич никак его не поприветствовал и начал первый допрос. Мразь – напуганный, взъерошенный, с подтеком около правого глаза – уселся на стул.

— Ты мразь и ничто, даже не никто. – сказал Максим Николаевич-Камилла. – Ты совершил самое худшее. Предал страну, мать свою, мразь.

— Не ты, а вы. И я никого не предавал.

— Ты мразь. Мразь.

— Я не делал ничего, что вы мне вменяете.

— А давай, мразь, я посмотрю документы. Там все зафиксировано. – Максим Николаевич приоткрыл пальцами папку, лежащую на столе. Он обожал этот момент: переворачиваешь шершавый зеленый уголок, всего лишь бумага, а за ней столько силы, которой можно уничтожить в пыль любого. Особенно прелестно, когда – человеческое достоинство.

— Это все неправда. Да, у меня есть передатчик. Но никаких секретов я не транслировал.

— Передавал и транслировал, мразь. Отрицаешь?

— Отрицаю.

— Хорошо, мразь. Встань.

Максим Николаевич – Камилла подошел к старику и ударил его в живот, под сердце. Старик закричал и упал. Камилла ударила старика ногой – туда же. И еще разок, на всякий случай.

— Ты ничто, мразь. Вставай.

— Можно воды?

— Не можно, мразь. Вставай.

Старик несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, облокотился на руки и колени, встал.

— Передавал данные? Американцам? Тебя расстрелять мало, мразь.

— Нет.

— Ты мразь.

Максим Николаевич – Камилла ударила его в живот. Старик упал и потерял сознание.

Постучал в дверь. Двое крепких сотрудников зашли в комнату, взяли предателя под руки и ноги, вынесли.

На следующий день старика привели в другую комнату, в центре которой стояло кресло с кожаными наручниками. Его усадили, привязав руки. Когда Максим Николаевич – Камилла зашел в комнату, старик сидел с закрытыми глазами.

— Просыпайся, мразь. Передавал данные?

— У меня был передатчик. Но передавал только музыку соседним деревням. У меня там брат живет. И все.

— Ты мразь и ничто. Как и твой брат-сообщник, тоже мразь. Знаешь, что с твоей семьей будет? Сын поступил в университет? Нет, теперь поедет на Новую Землю служить.

— Потому что армия – это наказание?

— Ты мразь, ты ничто.

Максим Николавич – Камилла подошла к старику, закатала рукав рубашки и, не протерев спиртом, воткнула шприц с сульфозином ему в плечо. Старик затрясся, на лице проступила боль, глаза закатились, он мгновенно вспотел. Он очнулся через минуту или около того.

— Больно, не надо.

— Ты мразь и ничто, понял?

* * *

Камилла остановилась и посмотрела на Мишу.

— Я сочувствую… Жаль, что ты в таком оказалась. – сказал он. – Это дерьмово.

Он обнял ее покрепче.

— Спасибо, но самое… – Камилла запнулась. – Самое ужасное, что этот Максим Николаевич – мой дедушка. Тот же самый дедушка, который учил меня ездить на велосипеде, а летом на даче готовил мне сырники на завтрак. И мы ведь знаем, что такие галлюцинации – всегда про правду и то, как действительно происходило?

* * *

Миша проснулся ночью, около двух. Хотелось подышать. Он вышел из комнаты и увидел из коридорного окна, что началась метель. Фиолетовый свет превращал ее во что-то совсем невероятное. Все пространство осветилось, мерцало, дрожало.