Поручик - Андрей Посняков Страница 110

— Вот и Маша не узнает…

— Не-е, – махнув рукой, засмеялась девчушка. – Мы ж с ней сколько вместях! Подружки.

Через пару-тройку дней Сосновский снова навестил маркитантов, и первым, кто выбежал к нему навстречу, была Анисья-Ани. В узких шальварах, с голым пупком из-под короткой жилетки… Даже с короткой причесочкой «под горшок» или, лучше сказать – «каре», она вовсе не напоминала мальчишку, скорее, утонченную французскую девчоночку времен знаменитых студенческих бунтов шестьдесят восьмого года.

— Ну? – поручик спрыгнул с коня. – Как наши дела, милая Ани?

— Все сделала, как вы велели, барин, – низко поклонилась девушка.

Антон замахал руками:

— Ну, вот что! Барина теперь у тебя нет… и вряд ли когда будет. Так что ты все свои крепостные привычки брось, а то живо попадешься! Говори не барин, а господин… Меня можешь называть – господин поручик. А ты для меня будешь – мадемуазель Ани. Поняла?

— Ага! Поняла, ба… господин поручик.

— Ну, вот и славненько, – поудобней усевшись в плетеном кресле, Сосновский хлебнул вина и махнул рукою. – Да не стой, садись рядом… Ты ж теперь не крепостная! Бокал себе возьми… Вот держи… я налью…

— Благодарствую… господин поручик!

— И не «благодарствую», а гран мерси! Или – мерси боку. Так тоже можно. Запомнила?

— Уи, месье! Же парль франс. Мэ, тре маль!

— Ого! По-французски немного знаешь! Откуда?

— Барыня заставляла… А если плохо учили, могла и веером по башке!

Ани появилась на постоялом дворе вместе с многолюдным караваном из Бахчисарая. На дворе караван-сарая пыль стояла столбом, и народищу скопилось – тьма! Все приезжие, правда, хозяин, Эльчи-бей, многих знал, но то касалось купцов да приказчиков, а не мальчишек-слуг.

Целый день, вернее, полдня, с обеда до вечера, переодетая девушка ошивалась во дворе, а то и у кухни, прикидываясь погонщиком ослов. Даже помогла растопить очаг летней кухни, за что и удостоилась целой миски плова! И там, у ворот, увидала-таки закутанную в покрывало танцовщицу – Гюли-Гюли. Та возвращалась откуда-то с улицы… Державшаяся позади служанка тащила большую корзинку…

Позвать подружку было секундным делом… Вот и Ани улучила момент, когда танцовщица выбирала еду на ужин…

— Эй, Маш! Ты как у барина – с бельем. Помнится, на Нарове-реке все стирали…

Немая едва не выронила корзинку, хорошо, говорить не могла! Лишь замычала что-то восторженно-удивленное…

И Анисья тут же двинула ее кулаком в бок:

— Тсс! С объятиями не лезь, я тут тайно… Где б нам поговорить бы?

Рассказывая все поручику, Ани вдруг улыбнулась:

— Ну, говорила-то я, Маша слушала да кивала. А с утра принесла листочек… да не один… Сладила все, что я просила. Вот!

Поставив опустевший бокал рядом с креслицем, Сосновский с любопытством глянул на листочки… И не сдержал удивленного возгласа:

— Ого!

На первом же листке был скопирован рисунок, неумело, но тщательно. Выведенные темно-серым грифелем линии напоминали море, небольшую бухту, палатки… и две пушечные батареи! Еще там были всадники, изображенные совсем по-детски, особенно – лошади. Ну, что поделать, каждый рисует, как умеет. На людей – смешных таких человечков – были направлены карандашные стрелочки, подписанные по-французски – «руж» и «бле». «Красный» и «синий»…

Красные шаровары, синие куртки… Драгуны и казаки! Ну да, ну да! А вот весь их лагерь – как на ладони. Еще и с пушками! Н-ну, Софи-и-и… Да за такие рисуночки и расстрелять можно! Как говорится – по законам военного времени.