Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко Страница 107

Я кивнула, и мы распрощались.

К утру проснулась с боевым настроем. Хватит уже глупостей. Сегодня начнётся очередь выступлений аристократов…

* * *

Обстановка на площади была точной копией обстановки вчера. Крестьян, конечно, стало меньше, но выступившие плавно переместились в ряды зрителей.

Когда состязания начались, площадь наполнилась звуками. Пением — профессиональным и не очень. Игрой на музыкальных инструментах — более благородных, чем деревенская балалайка. Аристократы блистали многочисленными талантами. Жаль только, я не могла рассмотреть картины художников. Здесь не существовало огромного экрана, на котором можно было бы транслировать мелкие подробности. Мы вытягивали шеи, пытаясь что-то разглядеть, но хорошо было видно только князю и его окружению. Поэтому судить о том, насколько серьёзна конкуренция, было сложно.

Наконец раздался номер семьдесят пять, и на сцену вышел Виталий Конкин. Я вздрогнула. Его выход олицетворял собой близость наших выступлений. Я слегка запаниковала — ведь до сих пор не определилась с песней. Закрыла глаза и мысленно начала обращаться к небу, прося помочь — какую песню спеть?

И когда закончила молиться, поняла. Мелодия ворвалась в моё сердце. Мелодия, которая не принадлежала ни одной из тех песен, которые я собиралась исполнить. Совершенно другая. Давно забытая. Хотя мне казалось, что я помню её досконально. Прямо сейчас.

Не безумие ли это? Петь и играть то, во что я не вкладывала свои репетиции? Но сердце горело и говорило: «Рискни. Спой ту песню, которую ты уже успела в своей жизни позабыть, но сейчас она воскресла и ожила. Как будто предназначена именно для этого выступления».

Открыла я глаза и уставилась на помост, где начал своё выступление Виталий. Заставила себя переключиться от собственных чувств на его движения — и удивилась.

Молодой человек странно жестикулировал. Его голос разносился по площади, после чего резко тонул. От звука хохота я изумилась. Взрывы смеха повторялись каждые десять секунд, и я поняла: Виталий выбрал юмористический номер. Первый за всё время соревнований.

Хохотали те, кто находился ближе и мог слышать каждое слово. Даже князь улыбался, хотя и сдержанно. Его министры обхохатывались, а меня накрыло любопытством — что он такого может рассказывать?

А ещё возникло неприятное чувство зависти. Похоже, одно из призовых мест у Виталия в кармане.

Он уложился минут в десять, не больше, но произвёл неизгладимое впечатление. Ему аплодировали, казалось, громче, чем остальным. И он ушёл с помоста очень довольным.

Серафима выглядела немного напряжённой, после чего откинулась на спинку стула и произнесла:

— Да, он умён и харизматичен, этого не отнять. Не был бы таким продуманным — можно было бы и брать.

Это она обращалась ко мне.

Я фыркнула:

— Мне такого добра, пожалуй, не нужно. Как-нибудь и без него обойдусь.

Покосилась на Никиту, который расплылся в счастливой улыбке. Выдохнула.

К нам очередь не добралась — и это было к лучшему. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы отрепетировать песню, которая засела в голове.

Поэтому, вернувшись в гостиницу в темноте, позвала Никиту и попросила провести меня в княжеский сад. Фортепиано мы оставили там же, накрывали его на ночь тканью.

Погода была ясной. Дождей ничего не предвещало.