Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 104

Размотав шнур, Катаржина судорожно начала крутить скрипящий диск телефона. Она наизусть помнила все номера Игната.

Сперва трубку взяла телефонистка. Пришлось ждать утомительные несколько секунд, пока не переключат линии. В столичной квартире Игната никто не взял трубку. Катаржина снова закрутила диск, набирая номер Ведомства воспитания – там у него в кабинете стоял отдельный телефон, на который можно было позвонить, минуя секретаршу. Ей снова никто не ответил.

Хонза захрипел, приходя в себя, пришлось пнуть его в затылок, чтобы снова замолк. За дверями слышались шаги и голоса – кажется, кто-то спрашивал все ли у них в порядке.

Катаржина подперла дверь стулом и опять принялась остервенело крутить диск телефона. Почему Игната нигде нет? Ей что, теперь все бордели и игорные дома столицы обзванивать?

Она набрала телефон их дома в Морнаво. Раз не может дозвониться до Игната, значит, поговорит с пандером Людмилом.

Спустя три гудка с щелчком поднялась трубка.

— Алло, – раздалось на другом конце провода.

Звук был нечетким, прерывистым. Внутри трубки что-то трещало и шипело, но даже так Катаржина не могла спутать голос ни с чьим другим.

— Игнат, это я, Катаржина, – выдохнула она, до боли сжимая в пальцах трубку. – Слушай меня внимательно: я нашла истинного вампира. Мы сейчас в Ирольске в…

— Стой, я не хочу знать, где ты, – отрезал Игнат. – Если ты в безопасности, то там и оставайся. Исчезни, перестань существовать. Пусть лучше все думают, что ты умерла.

— Что ты несешь? – прошипела Катаржина.

Из соседней комнаты доносился шум. Повернулась ручка двери – кто-то пытался проникнуть в кабинет.

— Здесь происходит что-то странное. Может, и всегда происходило, просто я не замечал. Дело очень серьезно. Я думаю, что во всем замешан…

Трубка вылетела из пальцев Катаржины. Она не заметила, что Хонза окончательно пришел в себя и потянул за шнур телефона.

Стул отлетел в сторону. Дверь с треском распахнулась, внутрь влетела охрана.

Хонза сдержал слово: Катаржине сломали обе ноги и заперли ее в спальне. Все то время, пока длилось действие сыворотки, она каталась по полу и выла от боли.

Никогда еще не доводилось ей испытывать ничего подобного. Она орала, кусая себя за пальцы, чтобы хоть как-то заглушить агонию, охватившую ее ноги. Несколько раз она теряла сознание, но затем приходила в себя, чувствуя дикий жар, охвативший все ее нутро.

Постепенно просыпалась ее волчья натура, и Катаржине становилось лучше. Разорвав чулки, она руками вправила выпиравшие куски костей. От этого ее прошибло такой яростной болью, что она едва вновь не потеряла сознание.

Дальше в дело вступила прославленная регенерация оборотней. И все же почти сутки она провела, лежа на полу и вздрагивая от каждого неосторожного движения, от которого по телу проходила судорога. Потом ей стало чуть лучше, и она переползла на кровать. Только спустя пару дней она смогла встать на ноги.

Все это время ее не кормили, и никто к ней не приходил.

Ни разу в жизни Катаржина не чувствовала себя такой слабой и униженной. Она жалела, что не завершила начатое и не прикончила Хонзу. Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали его пальцы на ее коже, его мерзкие мокрые поцелуи. Он ей еще за все ответит! Она заставит его пожалеть о дне, когда он впервые ее увидел.