Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 102

Сел за монитор. Открыл почту. Во входящих — одно сообщение.

From: TimurTo: AntonDate: 19 Nov 99 19:42Subj: Серёга

Брат, ты куда пропал?Тут у нас Серёга попал с банком.Его третий день таскают.Он сам не понимает, за что.Позвони ему, если сможешь.Или хотя бы напиши.Я здесь.T.

Антон прочитал. Ещё раз.Буквы знакомые, формат знакомый — сетевое письмо, сухое, сжатое, без лишнего.Тимуров стиль. Без вопросов, без обвинений.«Брат, ты куда пропал?» — без «почему». «Я здесь» — без «объясни». Тимурникогда не давил. Тимур просто стоял рядом и ждал.

Серёгу таскают. Третий день.Банк. Он сам не понимает, за что.

А Антон понимал.

Из-за тех файлов. Из-за банковского дозвона, который Серёга показал ему в баре.Из-за сотен маршрутных карточек, которые Агент скопировал в биохимическую память и потомиспользовал для перенаправления.Из-за Серёгиного доверия, которое Антон превратил в доступ, а доступ — в катастрофу.У банка нет ясного подозреваемого — только аномалия в логах и ночное скачивание черезудалённый вход, которым пользовался Серёга.И Серёга — ближайший. Его доступ. Модемный пул, который он обслуживал. Тот, кого прощеуволить, чем искать настоящую причину.

Настоящая причина сидела на полу кухни в Чертанове и читала почту.

— Я знаю, — сказал Антон вслух.В темноту. — Я знаю, за что.

Серёга тогда запнулся на слове «батя».В баре, за столом, после третьей рюмки.Антон сидел рядом и слушал, и крал, и слушал, и крал.Два действия одновременно.Как дуплексный модем — приём и передача на одной линии.Принимал Серёгину боль и передавал Серёгины данные.Параллельно. Без конфликта.Вот чего не должно было быть — конфликта.А он был, и Агент его зарегистрировал как «эмоциональный конфликт», и субагент незакрылся, и Серёга не знает.

Тимур ждёт ответа. Антон не ответит.Не сейчас. Он не знал, что написать.«Брат, это я» — нельзя.«Брат, я не знал» — ложь.«Брат, прости» — не поможет.Для того, что Антон сделал с Серёгой, в русском языке было достаточно слов.Но ни одно из них не помещалось в одно письмо.

Закрыл почту. Монитор мерцал зелёным — файловый экран, курсор.Антон не выключил. Встал.Медленно — тело не хотело вставать, тело хотело сидеть в кресле и ничего не делать, нокресло было в комнате, а Антон шёл на кухню, потому что пол кухни стал местом, где онсидел. Не спальня, не диван — кафельный пол у холодильника.Место, которое он выбрал, не выбирая.

Вернулся. Сел. Пол. Холодильник.Стена. Плесень в углу за холодильником пахла сыростью и временем.Антон знал про неё, не чинил.Из открытой форточки тянуло ноябрём — холодный металл, бензин, далёкий костёр.Кто-то во дворе жёг листья или мусор.Запах проникал тонкой нитью, мешался с кухонным — остывший чайник, старое масло отутренней гречки, собственный пот.

Плитка пола перед ним — серая, квадратная, стандартная.В одной из плиток, прямо перед его левой ногой, тонкая трещина.Шла от угла, наискось, через треть плитки, потом загибалась и пропадала.Знакомая трещина.Она была здесь годами.Он ходил по ней каждый день, ставил чайник, мыл посуду, стоял у плиты — и ни разу необращал внимания.

Теперь взгляд упёрся в неё.Глаза видели, мозг ждал.

— Одна, — сказал тихо.

Посмотрел на соседнюю плитку.Две трещины поменьше, пересекающиеся.