Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 226

Дядя Дэвид опроверг это лестное предположение. Он хотел прервать разглагольствования барона, задать прямой вопрос. Похоже, фон Бёрен достиг уже того возраста, когда берет свое старческий эгоизм и склонность к болтливости. Но вдруг барон деспотичен и горяч (по виду верны обе догадки)? Он может вспылить, и тогда толку от него не добьешься. Словом, дядя Дэвид смирил свое нетерпение.

— Вы уже привыкли к темноте? – осведомился барон. – Не подойдете ли поближе? Взгляните: здесь, под слоем плотной бумаги, за каждой из этих двух расписных, позолоченных дверей хранится по шесть шедевров самого Ватто[120]. Я знал об этом еще десять лет назад, но медлил вызволять их. Только подумайте: дюжина подлинных Ватто! Никому на свете не доверил бы я этот труд, зато под моей собственной рукой панель отстала, не причинив ущерба. Да подойдите же, мосье Арден! Света достаточно, чтобы разглядеть по крайней мере нескольких прелестниц на этих несравненных полотнах.

— Благодарю вас, барон, взгляну, хоть и мало смыслю в искусстве.

Дэвид Арден приблизился. Действительно, его глаза адаптировались к полумраку, и он теперь куда четче видел физиономию барона. Восковые щеки и подбородок были гладко выбриты, и только над верхней губой щетинилась заплатка усов; черные куцые брови резко контрастировали с обширным голым лбом, мелкие морщинки вокруг глаз образовывали замысловатый рисунок, а глубокие линии между бровями делали это безжалостное чувственное лицо еще вдобавок и свирепым.

— Взгляните на эти четыре полотна! Я не продам их и за сто тысяч франков. За другой дверью скрыты столь же дивные произведения искусства.

— Вы счастливчик, барон.

— О да. Я не желаю расставаться с ними; я и не думаю их продавать. Оцените эти складки парчи. Оцените непосредственную грацию дамы в платье-сак[121], которая сидит на бережке, под миртами, с гитарой! А каков юноша, танцующий с тамбурином! Сколько живости, сколько элегантности! Это истинный шедевр. Нет, нельзя мне с ним расставаться; нельзя ни на каких условиях, никогда! В Англии у вас, верно, хватает знакомых коллекционеров, состоятельных людей? О, как прекрасен этот зеленый шелк, что за переливы![122] Как думаете, с кого Ватто писал даму с кастаньетами?

Говоря о том или ином объекте на полотне, барон тыкал в него своим коротким пальцем (вынужден заметить, что руки его были отнюдь не чисты).

— Если, мосье Арден, вы знакомы с настоящими коллекционерами, сообщите им, сделайте одолжение, где можно взглянуть на эти сокровища, – я ничего не имею против. Конечно, я не расстанусь с моими ваттошечками, никогда не расстанусь; но существуют ведь соблазны, а потому… потому все возможно, мосье Арден.

— Я не премину сообщить о картинах отдельным своим друзьям.

— Это должны быть люди очень состоятельные.

— Разумеется, барон; ведь тому, чей вкус достаточно тонок, чтобы оценить Ватто, нужны и средства на удовлетворение этого вкуса.

— Истинная правда! На мои ваттошечки цена заоблачная. Они уникальны; вот эта дама – не кто иная, как сама Дюбарри; один только ее портрет тянет на шесть тысяч франков. Ха! Перед отъездом я выставлю картины на обозрение, и в Париж хлынет вся Европа. Mit speck fangt man mause! Мыши ловятся на сало!

— Безусловно, подобная выставка привлечет внимание, барон. Однако я, похоже, отнимаю у вас время и злоупотребляю вашим гостеприимством, затягивая визит, непосредственная цель которого – получить, если вы соблаговолите ими поделиться, сведения, которых никто, кроме вас, мне дать не может.