Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 220

До сих пор Фебе доставались только задания, одно другого труднее, скудное жалованье да попреки с угрозами. Ее сиротское детство и юность текли в убыточном «Гае Уорикском», среди сомнительных клиентов и под началом у старухи-хозяйки, ворчливой и злющей. Из подобных богом забытых «школ» выходят девицы наблюдательные, самостоятельные и не слишком щепетильные; такова была и мисс Феба.

Однако же ее растрогала прелесть юной леди, а более того – голос, и речи, и смысл, и слова которых были мисс Фебе в новинку. Притом девиц ее статуса обычно завораживают такие категории, как титул и рафинированность, внушая трепетное благоговение. Вот почему, едва Элис немного успокоилась, мисс Феба ласковым и бодрым тоном предложила рассказать ей легенду или спеть песню.

Каждый знает, сколь резко порой меняется собственное ви́дение ситуации даже и за один-единственный час. Элис пришла к заключению, что нет причин отвергать версию брата. Ясно ведь: человек, который ведет себя подобно мистеру Лонгклюзу, может наговорить чего угодно. Элис воспрянула; подумав, она приняла предложение своей новой компаньонки. Для начала она выслушала легенду, затем – песню; наконец, решилась на расспросы.

— Кто из прислуги сейчас в доме, Феба?

— Лишь две женщины да я, мисс.

— А больше точно никого нет?

Феба потупилась, затем вскинула взор, вновь опустила глаза и стала смотреть в дальний угол.

— Мне не велено, мэм, про здешние дела говорить, а велено свое дело знать, с вашего позволения, миледи.

— Господи, неужели эта девушка обманет меня? – воскликнула Элис, в ужасе всплеснув руками.

Феба несмело подняла взгляд.

— За правду меня взашей выгонят, мэм.

— Послушай, Феба, ситуация такова, что тебе придется сделать выбор – либо ты за меня, либо против. Вести двойную игру не получится. Ради бога, встань на мою сторону. Во мне ты найдешь друга, каких у тебя никогда не было. Решайся, Феба. Верь мне, а я никогда тебя не предам.

Элис сжала руку Фебы. Молодая горничная молчала. На несколько минут ее взгляд задержался на личике Элис, затем она опустила глаза, затем вновь подняла.

— Я согласная, мэм. Сделаю для вас, что сумею, скажу, что знаю. Только, ежели вы проговоритесь, мне худо будет, миледи, беда как худо.

Последовал очередной испуганный взгляд на Элис, и снова воцарилось молчание.

— Никто от меня слова не услышит, Феба. Откройся мне, а я твоей дружбы не забуду.

— В доме двое мужчин, мэм.

— Кто они?

— Одного я знаю: он сторожем служил в «Гае Уорикском», когда еще там опись проводили. Они оба – люди шерифа.

— А здесь что они делают?

— Опись они делают, миледи.

— То есть мебель и прочее будет продано за долги? – уточнила ошеломленная Элис.

— В «Гае Уорикском» тем и кончилось. Так вот, один из этих, которые от шерифа, это будет мистер Варджерс. Он еще в «Гае Уорикском» меня обхаживал, под венец звал и теперь все-превсе мне рассказывает. Есть, говорит, спецальная бумага, а в бумаге предписанье – схватить вас, миледи.

— Схватить меня?

— Точно так, миледи; мистер Варджес мне ту бумагу вслух прочел прямо в комнате, где со вторым-то караулит. Элис Харден, девица, там сказано, – вы, стало быть; а еще про волю прежнего господина. А предписанье это самое вот какое, уж извиняйте, мисс, что я его повторяю: схватить вас, ежели вы порог переступите. Караульные – они спят по очереди, так что из дому никакого вам ходу нет, а попытаетесь, они вас под замок посадят в мансарде. Не выдайте меня, миледи, хоть своей жизни ради!