Судьбы мертвых - Тесия Цай Страница 3

Скрывая удивление, я вытащила талисман фу и сказала:

— Как видите.

Жрецы и жрицы ганьши обладали неприкосновенностью, когда дело касалось пересечения границ. С другой стороны, для контрабандистки могли сделать исключение.

Разумеется, воительница не могла подозревать в этом меня, сказала я себе.

— С какой стороны? – угрюмо спросила она.

— Вы уполномочены арестовать жрицу ганьши на основании того, кому предан ее клиент?

Воительница поджала губы, но спорить не стала, только развернула лошадь обратно к городу. Прежде чем дать шенкелей, она произнесла:

— Ближе к закату прибудет отряд, чтобы похоронить мертвых. Лучше бы вам к тому времени уйти.

— Будьте спокойны, я уйду.

Втайне я надеялась, что не соврала. Обычно меня нанимала скорбящая семья, чей ребенок или иной родственник умер в дальнем городе. Там всегда было очевидно, кто мертв и где труп. Прежде мне никогда не приходилось искать тело. Я никогда не бывала на поле боя. Побуждаемая предупреждением воительницы, я быстро принялась за работу, обыскивая трупы в поисках бумаг и сравнивая измазанные грязью пепельно-бледные лица с портретом, который предоставил мне наниматель – чиновник И. Мертвые солдаты сохранились весьма неплохо, несмотря на то что лежали тут неделю. Быть может, дело в холодной погоде.

Я заметила, что тела, уложенные ровными рядами, уже лишены всего, что могло стоить денег: металлического оружия и брони, личных жетонов и монет. Сломанное древковое оружие и стрелы, валявшиеся вокруг, тоже оказались без стальных наконечников.

Победители были поразительно практичны. Я не знала, как именно случилась битва, но это напоминало засаду. Судя по всему, армия Вэнь преуспела во всех смыслах. Война была прибыльным делом. А учитывая, как царство Сыань годами выжимало ресурсы с территории Вэнь, было логично, что вэньцы отчаянно нуждались в любой прибыли.

Я брела через безжизненное море солдат, многих из которых призвали на службу как фигуры на доске сянци царя Сыань. Мне пришлось напомнить себе, что надо держать сочувствие в узде. В жизни жрицы объективность – ключевой фактор.

Хотя ее и непросто держаться, когда меня захлестывают волны эмоций.

Как жрица ганьши, я была духовно настроена на чувства почивших – особенно следы страха, изумления, сожаления или скорби, сопутствовавшие их последнему вздоху. Иногда, если я была неосторожна, сквозь стены моего покоя могли пробиться и более яркие эмоции и ударить по мне воспоминаниями о последних секундах умерших, об их самых счастливых моментах или самых сильных горестях.

Прогулка посреди павшей армии испытывала на прочность все, чему я научилась, но я умудрялась выдерживать скорбь, повисшую над полем. Мне надо было выполнить работу.

Следующие часы я потратила, таскаясь по взрыхленной земле. На обед не прерывалась: разложение и страдание вокруг лишило меня аппетита. Солнце наполовину завершило свой путь по небу, когда я нашла удостоверение, которое искала. Имя совпадало с нужным на документах чиновника: Жэньшу.

Я могла бы задуматься: ни в документах, ни в бумагах умершего не было написано фамилии – на случай, если бы лицо солдата не совпадало с портретом. Он был молод, примерно моего возраста. И красив. Кровь запеклась у него на виске – из раны, которая, судя по всему, и оказалась смертельной. Рубящий удар развалил ему челюсть, и кожа была вся в грязи, но прямой нос, густые брови и родинка у глаза, без сомнения, совпадали с портретом.