Судьбы мертвых - Тесия Цай Страница 29

А что до оставшейся ци – она либо вернется в землю, либо ее заберут те, кому она нужна.

Лицо женщины смягчилось от облегчения, сделавшись светлее. Она кивнула:

— Хорошо. Я расскажу вам все, начиная с имени духа. Ее звали…

— Больше ни слова, женщина!

Мы обе вздрогнули от звука голоса Лю Говэя. Я так сильно наклонилась вперед, слушая то, что говорила его жена, что не заметила, когда он появился в дверном проеме. Я выпрямилась, глядя в его злое лицо, покрытое седой щетиной, и крепко сжала губы.

— Я велел тебе помыть ее, – продолжил он, обращаясь к жене, – а не выбалтывать незнакомке всю подноготную.

— Она жрица, – возразила госпожа Лю. – Она может изгнать…

— Я знаю, кто она. – Он скрестил руки на груди, и его неодобрение было очевидным, хотя он и старался не смотреть на меня. – Но мы уже решили…

— Нет, это ты решил, – выплюнула его жена с внезапной горечью. – Тебе было плевать, что я думаю. И всему виной твоя глупая мужская гордость. Тебя волнует только месть. Но наша дочь заслужила покой.

Я ошарашенно переводила взгляд с одного на другую. Меня и так интересовала связь пары с духом. Но я не представляла, насколько тесной она окажется.

— Она обретет покой, когда это проклятое семейство признается в своих преступлениях, – прорычал пекарь. – То, что они сделали с нашей дочерью, требует кары!

— И ты готов покарать ее вместе с ними?

— Конечно нет! Но это справедливость. Мы должны терпеть ради нее.

Его жена засмеялась, и этот звук перешел в рыдания.

— Ты даже не можешь назвать ее по имени, да? Этот город, эта семья – все относятся к ее духу так, будто она никогда не была живой, настоящей девушкой. Хотя бы мы должны помнить ее. Помнить, какой она была, не как проклятие, а как нашу дочь.

Из пекаря словно выпустили весь воздух, все его тело обмякло. Он осмотрел комнату, и его взгляд задержался на давно мертвых цветах. Наконец он пробормотал:

— Я пока не готов ее отпустить.

У меня в груди все сжалось. Я понимала, что он чувствовал.

Жена пекаря потянулась вперед и положила ладонь ему на руку, тон ее смягчился:

— Ты должен. Месть – дело неба, лаогун[7]. Но честь принадлежит нам. Честь и любовь.

— Боюсь, слишком поздно, – сказал он, уставившись в пол. – Я подвел ее как отец.

Его самобичевание было очень похоже на то, что я переживала по поводу смерти матери и болезни отца. Я понимала его нежелание действовать, когда единственной наградой были потери. Но…

— Ошибку никогда не поздно исправить, – произнесла я. – Если у вашей дочери есть хоть один шанс обрести покой, неужели не стоит попробовать?

Спустя какое-то время он кивнул, не поднимая глаз. Смирившись.

— Тогда расскажи ей.

Его жена подняла голову, встречая мой взгляд. Ее собственный был гордым и невозмутимым, когда она произнесла:

— Ее звали Лю Чуньхуа.

Лю Чуньхуа действительно вышла замуж в семью куда выше по положению. Но она сделала это не ради денег, а по любви. К сожалению, ее муж был из военной семьи, верной наместнику Вэнь. Они ждали внуков, которые смогут дальше нести семейное наследие. Если точнее, они ждали сыновей.

Зная, что ее и так не одобряют, Чуньхуа обратилась за лекарствами и чудесами к лучшей знахарке, желая ублажить свекров. Она стала одержима желанием родить сына – как приношение, которое обеспечило бы ей место в семье.