Ветер и Правда. Том 1 - Брендон Сандерсон Страница 278

Она поколебалась. Ее глаза расширились, внимательно изучая его, чтобы понять, всерьез ли он это. Он говорил серьезно. Сегодня веселость была для него преимущественно социальным понятием.

— Сейчас же пойду соберу вещи, – сказала Дова, поднимаясь.

День четвертый

Далинар – Шаллан – Каладин – Сзет – Навани – Адолин – Сигзил

43

Исток Песен

Итак, весьма очевидным видится то, что меж орденами Сияющих, в значительной мере отошедшими от обычной природы в силу разнообразных своих клятв, до́лжно было возникать разногласиям того или иного рода.

Из «Слов сияния», глава 40, стр. 1

Далинару было тепло.

Будто погрузился в ванну с водой. Поначалу показалась горячеватой, но потом тело привыкло и стало идеально. Уютно. Безопасно.

До тех пор, пока глаза были закрыты.

Когда же Далинар совершил ошибку и разлепил веки, он увидел царящий вокруг хаос – выдирающий его из тепла. Далинар вдруг оказался ребенком, со своим дедом. Он нес воду на тренировочную площадку в старой, запыленной части Алеткара.

Вмиг картина сменилась на брачную ночь с Эви, где он проявил себя неподобающе в пьяном угаре.

Затем он стал таким, каким был всего год назад, когда слушал донесение о смерти Элокара. Сын, все равно что родной, навечно ушел в Чертоги.

Культивация сказала, нужно увидеть прошлое, и Далинар путешествовал по нему, но здесь было слишком много версий его самого. Он не мог вобрать все это. И потому закрыл глаза.

И повис, плавая в обволакивающем тепле.

Он смутно помнил, как вместе с Навани открыл в Уритиру перпендикулярность. Что-то… что-то пошло не так. Его отсекло от якоря, затянуло без возможности вернуться домой.

Вот и хорошо. Он всегда был здесь, тут ему и следует оставаться. Что значат тревоги в сравнении с этим прекрасным ощущением покоя? Здесь вообще ничто не имело значения…

Далинар приоткрыл глаза.

Он шел по полю боя, весь в крови, в поисках брата. Тащил за собой за руку мертвого друга, потому что в таком помраченном состоянии не мог бросить тело. За ним тянулся кровавый след, будто нарисованный краской для начертания охранного глифа: длинный мазок, сделанный кистью, некогда бывшей человеком.

Он вновь закрыл глаза. Неужели все те версии его – в самом деле один человек? Или же это картины, нарисованные на холсте лживыми красками? Выстроенные так, чтобы возникало ощущение неразрывной последовательности, но в действительности разрозненные?

Лучше плавать.

Нет. Он снова открыл глаза. Он был юнцом – злился на насмешки хорошо одетых людей из Холинара. Его сжигала ярость оттого, что отец не защищал честь Холинов. Позднее он выяснит, что отец не решался лишний раз бывать на людях: усиливалось старческое слабоумие, которое он скрывал.

Гавилар – благородный Гавилар – стоял неподалеку и наблюдал с отсутствующим видом, сцепив руки за спиной.

Далинар зажмурился. Зачем он постоянно открывает глаза?

«Затем, что без напоминаний я буду плавать тут вечно. Я не ради этого сюда явился. У меня есть цель».

Ему не найти древние тайны по воле случая. Не спасти свой народ, делая то, что легче. И тогда, будто бы борясь с мощнейшим течением, он сунул руку в карман и нашарил спасение.

Камешек.

Тот, что дал ему Шут для привязки к прошлому.

«Покажи! – подумал Далинар, а может, и прокричал. – Отнеси меня туда!»