Диагноз - Анюта Соколова Страница 100

— Лицо?..

— Оно исказилось? Побледнело? Помрачнело?

— Он улыбнулся, — оживился Винес. — Точно, улыбнулся!

— Как именно улыбнулся?

— Ну… — Винес наморщил лоб. — Блаженно так, просветлённо. Словно в храме перед Ликом Спасителя.

— Скажите, поблизости были другие люди?

— Полным-полно. У нас же чего тут только нет: и Департамент юстиции, и Комитет по охране памятников, и городская администрация, и министерств парочка. Рядом станция подземки, служащие срезают путь через парк.

— Может быть, кто-нибудь из общего потока остановился напротив министра? Вытянул руку? Что-то крикнул?

Винес наморщил лоб:

— Не помню такого. Если бы, к примеру, кто-нибудь заговорил с министром или попытался напасть, я бы заметил. Или с оружием прошёл — на это у меня глаз намётан. А останавливаться, может, кто и останавливался, я не следил.

— На каком расстоянии от Дебре был ближайший к нему человек?

— Метров пять, — сержант пожевал губами и добавил: — Если учитывать и лошадь, то все шесть.

— Спасибо, — Тери хмуро кивнул и повернулся к Божуру: — Теперь можно и поговорить с Дебре.

При этих словах Винес округлил глаза и отшатнулся на добрый метр. Бриер язвительно рассмеялся:

— Сержант, некромантия незаразна — к огромному сожалению для человечества.

— Можете быть свободны, — торопливо добавил Божур.

После того как Винес, словно ошпаренный, выскочил из комнаты, старый некромант грустно заметил:

— Прошло более века, а от нас по-прежнему шарахаются, как от чумных… Юноша, вы готовы?

— Да, — Тери подал мне руку.

Он не боялся — я боялась за двоих. Мысль о том, что, возможно, я в последний раз сжимаю крепкие сильные пальцы, засела между рёбрами и болезненно колола при каждом шаге. Откуда-то я знала, что страх за дорогого мне человека станет моим постоянным спутником. Пусть. Лишь бы Тери не почувствовал, как у меня подкашиваются ноги.

Из гостиной вёл длинный коридор, Божур вышагивал впереди. Полицейский у двери скучающе рассматривал потолок. В спальне из-за спущенных занавесей царил полумрак, двуспальная кровать была отодвинута к стене, посередине стоял простой деревянный стол, видимо принесённый из кухни. Стол накрывала медицинская клеёнка, на которую уложили покойника. Над телом склонился Вирен в своём неизменном кепи.

— Привет, Риден, — бросил он.

— Привет, Вирен, — откликнулся Тери. — Что у тебя на сей раз?

— Как ни странно, труп, и пока не твой. Ты завещание-то написал?

— С тебя траурный венок. Коротко: насколько повреждён мозг?

— Суди сам, — медэксперт отступил в сторону. — Госпожа Эрлан, вам смотреть не рекомендую… ну, как знаете.

Мёртвый господин Дебре утратил свою моложавость. Стало видно, что ему хорошо за семьдесят, вылезли морщины и пигментные пятна. По грудь покойного накрыли простынёй, очевидно, чтобы скрыть шов от вскрытия. Взглянув на лицо, я подавила тошноту. Лошадь не деликатничала, и левая половина головы министра напоминала сплющенный мяч. Уцелевший правый глаз уязвлённо смотрел в стену.

— Что ж… — Тери поискал взглядом стул.

Вирен перехватил этот взгляд и принёс два: ему и мне. Бриер медленно опустился в кресло рядом с кроватью, Божур прислонился к стене.

— Умоляю вас, господин Риден, узнайте всё, что можете, — произнёс он. — Что господин Дебре ел, пил… Вдруг это какой-то яд замедленного действия! Вирен, вас я попрошу покинуть помещение.