Приезжайте: у нас смертельно опасно - Ольга Авдеенко Страница 81

— Видишь, дядя, – сказала Патрисия сэру Уильяму, когда они садились в экипаж, на козлах которого сидел бравый констебль, – теперь и тебя в гостиницу привозит полиция.

Комната Адама Таннера в «Голове оленя» выглядела так, словно в ней никто не жил: не было ни одного случайно оставленного не на месте предмета, принадлежащего ее обитателю. Но если идеально заправленную постель и выставленную в рядок обувь возле двери можно было отнести к заслугам горничной, то о предметах личного пользования постоялец явно заботился сам, и заботился педантично.

В ванной сияли чистотой бритвенный прибор и ванночка для пены, кисточка выглядела так, словно ею никогда не пользовались, на расческе не было ни единого волоска, полотенца аккуратно расправлены и повешены на перекладину на стене. В сафьяновом футляре хранился маникюрный набор – инспектор Найт вспомнил холеные кисти и отполированные ногти его обладателя. Рядом на полочке умывальника стояли флакон одеколона и баночка с кремом.

— Видно, его с детства жестко приучали к порядку, – заметил сержант Бейли. – Хорошо, что моя Эмили этого не видит.

Инспектор Найт хмыкнул и добавил:

— Вам не кажется, что такой человек не стал бы небрежно выдергивать листок из блокнота?

— Вы имеете в виду ту записку?

— Именно. Таннер скорее отделил бы листок строго по линии отрыва.

Инспектор открыл платяной шкаф и принялся изучать аккуратно уложенную в нем одежду, а сержанту поручил проверить письменный стол. Некоторое время каждый занимался своим делом, а потом Найт повернулся, держа в руке длинную перчатку из серого шелка:

— Взгляните-ка, сержант: вряд ли это принадлежит мужчине.

— Это перчатка жертвы! – оживился Бейли. – Правая?.. Ну, точно ее!

— Какие перчатки были на миссис Барнетт, когда вы нашли тело?

— Никакие, – подумав, ответил сержант. – Она была без перчаток.

— Очевидно, это сувенир влюбленного… Продолжаем.

Бейли добрался до нижнего ящика стола и издал победный возглас:

— Есть, сэр! Блокнот!

Инспектор вытащил из кармана конверт, в котором хранил записку, они сравнили листки: блокнот Таннера оказался значительно больше по формату.

Дальнейший тщательный осмотр не позволил обнаружить ничего подозрительного. Удрученно вздохнув, Бейли взглянул на инспектора и удивился: тот, казалось, почему-то этим совершенно не расстроен.

20 апреля 1887 года, среда. Фотография Красного дома

Утром сэр Уильям и Патрисия спустились на первый этаж и собрались повернуть в сторону столовой, как вдруг услышали громкий гневный голос, доносившийся из холла. Переглянувшись, они немедленно изменили направление.

Голос принадлежал Оливеру Барнетту, а его внешний вид несколько смутил Патрисию, так как был незаконченным: из одежды на мужчине были лишь рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами и брюки на неожиданно ярких подтяжках, через плечо перекинуто полотенце. Он потрясал перед лицом хозяина гостиницы зажатой в руке бумажкой, а тот, отклонившись назад, лишь беспомощно моргал.

— Что это значит?! – грохотал Барнетт. – Что творится в вашей чертовой гостинице?!

— Доброе утро! – приветливо сказал пожилой джентльмен. – Что происходит?

— Я тоже хотел бы это знать! – свирепо выкрикнул Барнетт, но тут же опомнился и сбавил тон: – Прошу извинить… Простите за мой вид, – он принялся поспешно застегивать пуговицы на рубашке. – Представьте: только что полез в саквояж за бритвой и обнаружил в нем вот это.