Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 49

Воскобойникова сухо кивнула Демьянову, а Березанцевой — напротив, приветливо улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.

— Скажите, душечка, профессор Борис Александрович Березанцев…

— Мой отец, — немного смущенно ответила Таня.

Лицо Воскобойниковой озарилось внутренним светом.

— Значит, — воскликнула она, захлебываясь от нахлынувших чувств, — Ольга Петровна Березанцева — ваша матушка?!

Не дав девушке ответить, Воскобойникова схватила ее за руку и потащила за собой, нарушая обязательную на сеансе медитативную тишину.

— Господа, соблаговолите — эта девушка — дочь Великой посвященной Ольги Березанцевой, вошедшей в сферу Розенкрейцеров!

Нельзя сказать, что эта новость вызвала какое-то особое ликование у членов кружка спиритов, но все они, как по команде, стали дружно переглядываться и удовлетворенно кивать головами.

Воскобойникова вдруг замерла на полуслове и бросила на Березанцеву загадочный взгляд:

— Мы встречались с вашей матушкой у статс-фрейлины Юлии Николаевны Данзас, с ней была девочка-медиум. Скажите, это были вы?

Березанцева ответила ей с лукавой улыбкой:

— Это было так давно!

Воскобойникова зашлась от восторга.

— Господа, вы слышали? Эта девочка — ученица Великой матери Анастасии Теодориди, ее способности медиума превосходят все, что мы видели или слышали ранее!

Члены кружка на этот раз проявили куда больший энтузиазм. К Татьяне подошла какая-то длинноносая старуха в старомодном капоре с траурной вуалью, прикрывавшей только лоб и половину глаз.

— Вы знаете, дорогая, — произнесла она, кивая и шамкая беззубым ртом, — мы вызывали духов, которые говорили, что дух Ленина в загробном мире кается в совершенных им на земле грехах!

Воскобойникова ревниво отстранила полусумасшедшую баронессу от Березанцевой и вновь обратилась к собравшимся:

— Друзья! Думаю, очевидно, что место нашей гостьи не за столом, а в кресле посредника!

Надежда Ивановна подошла к ширме, отделявшей экстрасенса от остальных спиритистов и торжественным жестом пригласила девушку на старый потертый венский стул, гордо именуемый креслом.

— Quel plaisir et quelle joie de vous accueillir chez moi![24] — произнесла она на хорошем французском. И добавила, уже по-русски: — В этом кресле давно уже не было настоящего медиума!

Татьяна какое-то время пребывала в глубоких раздумьях, словно не замечая десятков заинтересованных глаз, направленных на нее. Наконец, надменно усмехнувшись, она величественно, словно принимая почести, прошла на предложенное ей место, оставив ошарашенных произошедшим Демьянова и Сидорова молча переглядываться между собой.

Глава девятнадцатая

Глебов оседлал табурет и принялся крутить ручку регулятора радиоприемника. В ту же секунду помещение наполнилось режущими слух звуками, инфернальным треском и пронзительным визгом. Василий Петрович быстро нашел нужную волну. «Минорный свинг» Джанго Рейнхардта и последующие за ним композиции, кажется, совсем не подходили к проводимому мероприятию, тем не менее все его участники за столом дружно взялись за руки и некоторое время пребывали в глубоком медитативном состоянии. Знал бы Великий Джанго, для каких необычных дел использовали его музыку, наверное, сильно бы удивился!

Удивительным образом все получилось! Шесть спиритистов за столом медленно и осторожно наложили пальцы рук на фарфоровое блюдце, и оно вдруг начало хаотично двигаться по доске Уиджи. Мадам Воскобойникова с апломбом плохого актера замогильным голосом произнесла: