Приезжайте: у нас смертельно опасно - Ольга Авдеенко Страница 42

— Почерк Джозефа Гилберта, – заметил Найт. – Нет сомнения: стихи миссис Барнетт посылал именно он.

— Он ее домогался, – вставил сержант.

— А может быть, он просто был в нее влюблен, – возразила Патрисия.

— Вполне понятно, мисс, что вам хочется верить в более романтическое объяснение, – снисходительно сказал Бейли. – Но тут все просто и жестоко: он домогался ее, угрожал, а потом убил.

— Я готов согласиться с мисс Кроуфорд, – неожиданно поддержал девушку инспектор. – Я не уверен в виновности мистера Гилберта.

— То есть как – не уверены, сэр? – расстроился Бейли. – Мы же нашли при нем все доказательства: жертву, которую он спрятал, палку, которой ударил старичка… И потом, он сам сказал: «Меня упрячут из-за нее». Вы помните, мисс?

Патрисия кивнула.

— Что заставляет вас сомневаться, инспектор? – спросил сэр Уильям.

— Во-первых, изящное телосложение мистера Гилберта. Конечно, для окончательных выводов нужно дождаться заключения полицейского врача, однако мы уже сейчас знаем: преступник обладает большой физической силой. Едва ли это можно сказать о мистере Гилберте.

— Сэр, а если он сумасшедший? – не сдавался сержант Бейли. – Мне говорили, они во время припадка становятся черто… простите, очень сильными!

— А во-вторых, – продолжал Найт, – почерки на листках и в записке совершенно разные. Стихи написаны пером – аккуратно, строчки словно по линейке, буквы мелкие, с изящными завитушками. Разве не так, сержант?

— Ну да, как будто школьница писала. Но…

— Для записки воспользовались карандашом. Буквы крупные – короткий текст заполнил почти весь листок – и неровные, с наклоном влево.

— Может, у них при помутнениях и почерк меняется, – упорствовал Бейли. – И что ему мешало взять карандаш? А что он сумасшедший – так это точно, вы же сами его сегодня видели, сэр!

— Мы с вами не можем определить, является Джозеф Гилберт душевнобольным или нет, – терпеливо возразил инспектор. – Его теперешнее состояние могло быть вызвано каким-то сильным потрясением… Впрочем, что говорить – я не врач.

— Он и раньше был с заскоками – я же вам говорил, сэр!

— Да, я помню: вам сообщили об этом на кухне.

— Думаю, в этой гостинице есть одна персона, которая все про всех знает, – предположил сэр Уильям с мягкой улыбкой.

Сержант расширил глаза, трагически поднял брови и попросил:

— Увольте меня, сэр! Я не стану с ней разговаривать. Еще этот ее чертов пес! Простите, мисс!

— Хорошо, – согласился Найт. – Я побеседую с ней сам. А вы сравните почерк с угрозой с записями в журнале регистрации постояльцев.

Трехкомнатные апартаменты леди Кларк находились на первом этаже, и инспектор Найт с сержантом направились туда. Сэр Уильям и его племянница, переглянувшись, последовали за ними. На стук в дверь изнутри никто не ответил.

— Мне кажется, леди Кларк можно и не искать, – заметил пожилой джентльмен. – Уверен, она почувствует, что вы здесь, и непременно объявится сама.

— Точно, сэр, – крякнул сержант Бейли. – Таких, как она, звать не надо – они сами любят повсюду вынюхивать!

Сэр Уильям оказался прав: очень скоро после того, как полицейские начали изучать журнал регистрации, а сам он со своей племянницей скромно расположился неподалеку за чашкой чая, в холле гостиницы образовалась леди Кларк со своим терьером. Сержант благоразумно укрылся за конторкой, и Реджи лишь тявкнул на него пару раз для порядка, зато с бурной радостью поприветствовал инспектора. Сама дама не проявила интереса к полицейским: видимо, до сих пор обижалась, что ее гениальной гипотезе не уделили должного внимания. Впрочем, она не пошла к себе, а уселась тут же в кресло, демонстрируя презрительное равнодушие.