Приезжайте: у нас смертельно опасно - Ольга Авдеенко Страница 41

И песня та была грустна,

В последний пела раз она,

Волшебница Шалот.

— Наверно, она сама их переписала, – предположил Бейли.

— Может быть, может быть… Итак, осмотр комнаты не дал нам ответа о личности миссис Барнетт, – констатировал Найт. – Она получала письма, мистер Уолтон?

— Нет, ни разу.

— Однажды ей принесли записку, – вспомнила горничная.

— Почему я об этом не знаю, Фанни? – строго спросил хозяин.

— Вы в тот момент куда-то отошли, а тут прибежал мальчишка и попросил передать миссис Барнетт записку.

— Это был посыльный? – с надеждой поинтересовался Найт.

— Нет, сэр, – пожала плечами горничная, – формы на нем не было – обыкновенный мальчишка, из местных. Я как раз шла наверх убираться, ну и занесла записку к ней в комнату, положила на стол.

— Хм, и где же эта записка? – спросил сам себя инспектор.

Он потер подбородок и внезапно хитро улыбнулся:

— Не знаю, как у вас, мистер Уолтон, а у нас в Лондоне горничные частенько заметают мусор под шкаф. Дайте-ка мне вашу метелку, Фанни…

Хозяин грозно взглянул на горничную, но та сделала независимое лицо. Тем временем инспектор присел, пошевелил метелкой под шкафом – и вымел оттуда целый набор: обросшие пылью конфетные фантики, крошки печенья, скорлупу от арахиса, высохших пауков и мух.

— Ну, это явно доисторический мусор, – заметил Найт.

Среди всего этого был скомканный листок бумаги. Инспектор поднял его, повертел перед глазами, пробормотал: «Не похоже, что это лежит здесь давно…» Затем развернул – и тут его брови дрогнули.

— Взгляните, сержант, – подозвал он: – это уже не гостиничная бумага.

— Из какого-то блокнота вырвано, – кивнул тот. – Такого, с дырочками по линии отрыва – вон их местами видно.

— Вырвано неаккуратно, мимо перфорации, словно писавший спешил или волновался.

— Похоже, что так, сэр. Или даже злился. А почерк-то – еле разберешь! «Для миссис Барнетт. Гостиница “Голова оленя”». А что на обороте, сэр?

— Минуту… Скажите, Фанни, – обратился Найт к горничной, – когда именно вы принесли сюда ту записку?

— Ммм… В тот самый день, когда миссис Барнетт пропала. То есть тогда она еще не пропала, просто утром ее не было, она уходила куда-то.

Следующий вопрос инспектор адресовал Патрисии:

— Ваш художественный сеанс начался сразу же, как только миссис Барнетт вернулась?

— Нет, не сразу, – припомнила та: – она сначала ненадолго поднялась к себе.

— Вы сказали мне сегодня, что во время позирования она нервничала.

Девушка молча кивнула.

— Каюсь, я не прислушался к вашим словам. Это, несомненно, та самая записка. – Найт прочел вслух: – «Ты будешь со мной, Грейс, или пожалеешь».

Хозяин гостиницы устремился в холл, горничная – на кухню (не иначе как сплетничать), а полицейские направились к комнате Джозефа Гилберта. Поскольку инспектор ничего не сказал по поводу присутствия сэра Уильяма и его племянницы, оба сочли возможным пойти следом и остаться у открытой двери.

Почти сразу в письменном столе были обнаружены исписанные стихами листы бумаги с гостиничной эмблемой. Инспектор сравнил их с листками из комнаты миссис Барнетт: текст на тех и других был написан одной рукой. На полке располагалась маленькая библиотечка, в основном поэты: Теннисон, Китс, Байрон, Вордсворт. В книгах были загнуты углы именно тех страниц, с которых переписывались стихотворения.