В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 38

– А это мысль! Вампир без ушей! Знаешь такую песню?

– Нет.

– Ну как же? Её все знают. Вот, слушай.

Продавец принялся насвистывать мелодию, затем припевать:

– Вампир без ушей…

Луи рассмеялся.

– Бай миа бисту шейн. Обработка Кана и Чаплина в свинговом варианте. А вообще, музыку написал Шолом Секунда.

– Секунда?! Ну хорошо! Давай «Бай миа»! Хотя «Вампир без ушей» звучало как-то многозначительней.

Луи принялся играть. Бен стал пританцовывать прямо за прилавком, в тесном пространстве, пока не зацепил массивным боком полки с выставленными продуктами. Упала пачка с маслом. Бен ловко поймал её и поставил на прилавок перед Луи:

– Забирай! Сегодня тебе везёт.

Следующий день оказался более удачливым. Когда первые сумерки легли на город, у Луи в кепке лежало около семи долларов. И хотя он продрог, как чёрт, это было не напрасно. Он уже собрался сворачиваться, как возле дерева возник Эже Дюпон. Он остановился перед Луи, дослушал мелодию, что тот играл и спросил:

– Что это сейчас было?

Луи пожал плечами.

– У этой музыки нет названия. Так… импровизация.

– Удивительно! У всякой музыки есть название. А кто её написал?

– Я!

Дюпон некоторое время рассматривал Луи.

– Ты?

Луи кивнул.

– Ты ещё и пишешь музыку?! – Дюпон покрутил головой. – Сколько ты здесь зарабатываешь, парень?

– В хороший день долларов двенадцать.

– Что скажешь насчет тридцати стабильно – за вечер и в тепле? Плюс питание?

Луи недоверчиво посмотрел на Дюпона.

– Ну, если вы, конечно не шутите, я согласен!

Предложение было настолько неожиданным, что Луи даже не спросил, где придётся играть.

– Тогда приходи завтра в шесть вечера на улицу Роз, там, где клумба.

– Хорошо, я обязательно приду.

Дюпон молча кивнул и растаял в темноте. Луи некоторое время растерянно смотрел ему вслед. Он не верил в чудеса. А то, что произошло, иначе как чудом назвать было нельзя. Это как в ресторане у Эльзы. Да, Эльза. Она теперь на небесах.

Луи сунул трубу под мышку и зашагал в сторону дома.

По пустым, тёмным улицам гуляли сквозняки, перекатывая разный мелкий мусор и пыль. И куда бы Луи не повернул, ветер всё время дул ему в лицо.

Машину возле своего дома – светлый купе «Понтиак-Гранд» – он заметил ещё издалека. Подойдя ближе, услышал музыку, доносящуюся из машины, и разглядел чей-то силуэт на водительском сидении. Когда он прошёл мимо машины и остановился у калитки своего дома, его окликнули. Луи обернулся и увидел вышедшую из машины женщину лет тридцати пяти.

– Вы Луи Хоупкинс? – спросила она.

Луи кивнул, не понимая, кому он вдруг понадобился.

Женщина выключила музыку в машине и, подойдя ближе, внимательно посмотрела на Луи.

– Я инспектор из местного департамента. Нам стало известно, что ваш опекун Эльза Штольц погибла и теперь вы живете один.

– Что с того? Мне не нужно никакого опекуна, и я не хочу быть усыновленным. Видеть эти тошнотворные улыбки очередных мамы с папой и так же фальшиво улыбаться в ответ. Я вполне справляюсь сам.

– Вы несовершеннолетний. Для начала я хочу заглянуть в ваш холодильник.

Луи сделал приглашающий жест, и они вошли в дом. В холодильнике лежало половина батона белого хлеба, полбутылки молока, масло и начатая коробка с яйцами. Вполне приличный рацион. Инспектор, сухо поджав губы, вышла из дома.

На другой день Луи встал поздно, несмотря на то, что была суббота – день, приносящий максимальную прибыль. Он пролежал едва не весь день, а в первых сумерках встал, сунул под мышку трубу и вышел из дома. Под поношенным пальто на нём была только чёрная футболка с изображением Веселого Роджера, купленная ещё бабкой на распродаже, и голубые, уже изрядно потрёпанные джинсы.