В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 34

…Луи прервал своё повествование. Буш тоже некоторое время молчал, осмысливая услышанное, затем спросил:

— А дальше?

— А дальше мне надо выпить.

— Пошарь в холодильнике. – Что-то может осталось. Уже не помню.

Луи нашёл в холодильнике полбутылки рома и кусок засохшего сыра.

Пить пришлось в одиночку. Буш от спиртного отказался, сославшись на то, что он на сегодня своё выпил, а завтра на службу.

Луи опрокинул стакан в себя, с трудом отгрыз кусок сыра и встретился с выжидающим взглядом Буша.

— Ты зачем пришёл? – спросил тот.

— Я согласен! – ответил Луи.

— На что? – не понял Буш.

— На всё, – ответил Луи. – Терять нечего.

До Буша дошло. Он встал, потом сел, потом пробежался пальцами по клавишам рояля, извлёк отрывок из рапсодии Листа номер одиннадцать. И когда её тревожные звуки растаяли в темноте салона, произнёс:

— Вот это я понимаю! Но почему так долго думал?

— Я не думал, я отлёживался. Вы меня здорово отделали, да и падение…

— Ну извини, кто же знал, – Буш снова встал и прошелся по салону, в темноте наткнулся на что-то, свалился на пол и оттуда произнёс: – Чёрт! Хочется начать прямо сейчас.

Луи только хмыкнул в ответ.

— Да. Ночь! Понимаю! – согласился с его хмыканием Буш. – Но тогда давай, рассказывай дальше.

…День похорон бабушки Луи был дождливым. Возле вырытой могилы стояли три фигуры. Одна принадлежала Луи, вторая – священнику, который, спрятавшись под зонтом, торопливо читал отходную молитву, и третья – Эльзе. В сторонке, скрываясь от дождя под соснами, стояли рабочие.

Священник закончил своё дело, благословил Луи и пошёл к своей машине. Луи и Эльза бросили на гроб по горсте земли.

Рабочие вышли из-под деревьев и принялись засыпать могилу землёй.

Луи стало вдруг очень тоскливо и одиноко. Он осознал, что остался один на всей этой земле. По щекам Луи потекли слёзы. Эльза положила ему руку на плечо.

– Крепись, мой мальчик. Когда умерли мои родители, мне было ненамного больше, чем тебе сейчас.

Луи достал из-под мышки трубу и принялся играть. Когда он закончил, Эльза, смахнув с ресниц слезу, спросила:

– Что это?

– Не знаю. Только что в голову пришло.

Эльза как-то странно посмотрела на Луи, хотела— что-то сказать, но промолчала.

Ресторан «Конец пути» просуществовал ещё два года. Он оказался удачным предприятием – деньги текли рекой. Чутьё у Зибельмана, действительно, было. Луи играл в ресторане по вечерам. Получал за это деньги, плюс стол, плюс деньги от клиентов за персональный заказ мелодии.

Чутьё не подвело Зибельмана и в следующий раз. Однажды, придя вечером в ресторан, он сказал Эльзе, что этот припадочный, Папаша Швед, начал строить ресторан на горе. Кто туда попрётся!

Оба посмеялись. Однако, спустя уже две недели, Зибельман пришёл совсем не в духе. Хмуро выпив в буфете две рюмки водки, он сказал, что пора сматываться. А на удивлённый взгляд Эльзы ответил:

– Не такой уж он и чокнутый, этот Швед. Он строит два этажа. Второй почти весь стекло. Панорама, понимаешь? Оттуда весь город как на ладони. И весь прилегающий ландшафт с закатом заодно. Все перейдут к нему.

– Да, публика любит— что-то новенькое. К тому же закат, пейзаж, – Эльза посмотрела в одно из окон и задумчиво побарабанила пальцами по подоконнику.

Через окна были видны две ветки со ржавыми рельсами и пара забытых железнодорожных цистерн в тупике. Одна красно-кирпичного цвета, со следами от подтеков мазута, вторая нежно жёлтая с голубой, во весь бок надписью «Молоко», сверху которой, тоже во весь бок цистерны чёрной краской было выведено: «ГАВНО».