В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 33

Труба звучала, посылая звуки в высокий сводчатый потолок.

Эльза, переглянувшись с Зибельманом, облокотилась о стойку и подпёрла подбородок кулаком. Её лицо приняло мечтательное выражение.

Когда Луи закончил играть, в зале некоторое время стояла тишина, а потом на него буквально обрушился шквал аплодисментов. Луи удивлённо смотрел на зал. Он не ожидал такой реакции.

– Да он виртуоз, – сказал Зибельман Эльзе. – Знаешь, по-моему, нашему заведению не хватает живой музыки.

– Я это уже поняла, – Эльза поманила пальцем Луи. – Мальчик, иди сюда.

Луи подошёл к стойке.

– Ты голоден? – спросила Эльза.

Луи отрицательно покачал головой.

– Мне нужно два доллара восемьдесят центов. Я буду играть сколько скажете.

– Почему именно столько? – поинтересовался Зибельман.

– Это бабушке. У неё кончилось лекарство.

– Марек, выдай парнишке деньги! – распорядилась Эльза. – И пусть бежит за лекарством.

Зибельман полез в кассу.

– Как тебя зовут? – спросил он, протягивая Луи деньги.

Луи назвал своё имя.

Зибельман похлопал его по плечу.

– Давай, беги. Но ты должен прийти к нам в пятницу.

Луи кивнул и исчез за дверью.

Пятница была особо злачным днем в «Конце пути». По пятницам Зибельман рядом с входом в ресторан вывешивал большой плакат с надписью: «Ничто так мгновенно не меняет жизнь, как сто пятьдесят грамм водки, выпитых натощак. Зайди, прохожий, исцели души своей язвы»! Плакат бросался в глаза, и прохожие, особенно философского склада ума, задумывались. Иные, шедшие по улице с совсем другой целью, чем изменить жизнь хотя бы на время, например, в книжный магазин, после некоторых размышлений сворачивали в вертеп. Это и понятно, ведь водка – продукт проверенный, тут сразу попадаешь в яблочко. А вот книга – это большой вопрос. Можно запросто нарваться на очередную белиберду о маньяке или на что похуже. Один шанс из десяти, что попадётся что-то приличное. Хорошая книга в наше время так же редка, как и хорошая женщина. Можно остаться с носом.

Веселье в «Конце пути» понемногу набирало обороты. Мужчины ослабляли галстуки. Дамы, слегка порозовев, смотрели на спутников загадочными взглядами.

– Ты знаешь, – произнёс Зибельман, рассматривая зал. – Семейные пары к нам практически не ходят.

– Отчего же! – возразила Эльза. – Ходят! Только поодиночке. Вон у окна сидит Мейер. А его жена была здесь дня четыре обратно с какими-то двумя хмырями.

Зибельман понимающе хмыкнул. В это время в ресторане появился Луи с трубой.

– Молодец! Пришёл! – увидев его, сказал Зибельман.

– Здравствуй, Луи, – улыбнулась Эльза. – Как, пригодилось бабушке лекарство?

– Нет! – ответил Луи.

– Она выздоровела?

– Она умерла!

В воздухе повисла долгая пауза.

– Ты можешь сегодня не играть, – первой нарушила её Эльза. – Может, ты голоден?

– Нет. Я буду играть.

– Парень-то с характером, – заметил Зибельман, когда Луи отошёл чуть в сторонку от стойки.

Прежде чем прижать мундштук трубы к губам, Луи окинул взглядом зал – целую ораву праздных, беспечно веселящихся людей – и на миг позавидовал им. Взрослым, уверенным в себе, сорящим деньгами.

Звуки трубы заполнили зал, тесня ресторанный гам к открытым окнам.

– Бедный мальчик, – вздохнула Эльза. – Ведь он остался совсем один. – Что он такое играет?

– Не знаю, никогда не слышал, – пожал плечами Зибельман.