Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 122

— Что за дурные вести разбили твое сострадательное сердце? Скажи мне, Рози.

Я еще сильнее залилась слезами и сказала:

— Паскета под изгородью из розмарина. Мертвая.

Потрясенный Кэл спросил:

— Как ты ее нашла?

— Это не я, а твой отец. – Кэл застыл, и я увидела у него на лице следы былого недоверия. – Послушай, я там не была даже, но в словах твоего отца не сомневаюсь.

Князь чопорно кивнул и осмотрелся, будто надеясь хоть мельком заметить докучающего мне призрака.

— Иди к нонне Урсуле, встретимся там. – Он развернулся и направился в сторону аптекарского огорода. Дион шел за ним по пятам.

— Ну хотя бы ты в меня веришь. – Покойный князь говорил скорее обеспокоенно, чем раздраженно. – Хотелось бы мне поговорить с ним, прежде чем…

— Прежде чем что?

— Время поджимает. Если ничего не произойдет, от меня останется лишь струйка тумана, разочарованно скользящая по дворцовым коридорам, невидимая и всеми забытая.

Его предсказание меня встревожило.

— Вы же говорили, что не знаете, каким правилам подчиняетесь. Что вас никто не пригласил на лекцию о загробной жизни.

— Я действительно ничего не знаю. Просто чувствую меньше, – он взмахнул рукой, – вот здесь.

Я отступила на шаг и посмотрела на него. Мне еще вчера казалось, что он стал более прозрачным по краям.

— Существует ли крайний срок, после которого ваше существование прекратится? – Я поймала себя на том, как построила фразу, и хихикнула. – Существование срока прекращения существования. Очень неудачно сказано. – Но перестать смеяться я не могла, это была реакция на недавние травматические события, хохот вперемежку со слезами.

Гневно фыркнув, покойный князь с хлопком исчез.

По пути к покоям нонны Урсулы я услышала, как один из стражей обращается к Томмазо:

— Слышал, твоя хозяйка совсем свихнулась, бедолажечка. Беда, если она станет нашей княгиней!

Да уж, призрак серьезно осложнял мне жизнь.

— Пасть закрой, – ответил Томмазо и последовал за мной к комнатам старой княгини, где встал на караул в спальне.

Нонна Урсула спала.

Старая Мария заворчала, когда я открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Но опасаться ей не стоило, поскольку наружную решетку уже починили.

Я опустилась на колени у постели и вгляделась во вдовствующую княгиню: голова забинтована, глаза ввалились, полоса запекшейся крови пересекает лоб. Но все же благодаря пище и вину появились перемены к лучшему: щеки слегка порозовели, лицу возвращались здоровые краски, и я возблагодарила за это Создателя.

Зная, что судьба Паскеты станет для старухи жестоким ударом, я, вовсе не сомневаясь в правдивости сведений Эскала-старшего, решила как можно дольше держать их в тайне. Я взяла за руку княгиню, та проснулась и одарила меня ласковой улыбкой.

— Рози, девочка моя дорогая! – Потом провела ладонью по моей голове и заулыбалась еще шире: – Роскошный фонарь! Ты что же, без корсажа бегала?

От удивления я засмеялась. Мужчинам с их шуточками было далеко до этого юмористического предположения. Хотя они, пожалуй, и не осмелились бы на такое.

— Нет, нонна! У меня грудки упругие, их так высоко не подкидывает.

Нонна Урсула засмеялась тоже.

— А как выглядит тот, с кем ты встретилась на узкой дорожке?

— Мертв, – заверила я, потому что мне стало не до шуток.

Она погладила меня по голове, будто я была отлично выдрессированной собакой.