Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 107

— Мамочка, ты вот-вот принесешь нам самого младшего малыша. Еще одного любимца всей семьи. Родишь его, и мы все вместе будем радоваться этому, целовать его нежные щечки, носить на ручках… просто носить на ручках. Подумай, как обрадуется Чезарио, когда узнает, что у него теперь целых два брата! Два! Из него получится отличный старший брат. – Кажется, я начала всхлипывать, хоть и не собиралась делать ничего подобного. Что за проклятье быть такой чувствительной!

Мама по-прежнему кричала, но крики становились все тише, поскольку у нее убывали силы, а я знала, что мне придется проникнуть туда, где я не была с самого дня своего рождения. Я набрала в легкие воздуха и осторожно, ласково сунула руки в родовой канал. Однако мамин вопль ясно дал мне понять, что тут, как ни осторожничай, от боли все равно никуда не деться.

Младенец находился тут, все еще в своем пузыре, но его положение было неправильным, он шел попкой вперед. Его следовало перевернуть.

Я знала, как это делается. Знала. Но опыта в таких вещах у меня не было. Да только какая разница, ведь мама во мне нуждалась! И младенец тоже. Я должна сделать так, чтобы он родился, иначе и ему, и маме грозила гибель.

Папа с мольбой смотрел на меня, его губы шевелились, беззвучно выговаривая:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Я чуть ли не физически чувствовала связь с коленопреклоненными в часовне сестрами и братом, которые молили Господа избавить их мать от боли, чтобы она благополучно разрешилась от бремени.

Я не была Господом. И не могла забрать мамину боль, но перевернуть младенца и дать ему шанс увидеть белый свет стоило попытаться. Со всей осторожностью я стала разворачивать его, мягко подталкивать в правильное положение.

Не обращать внимания на мамины крики казалось невозможным.

Но и не предпринимать ничего тоже было нельзя.

Папа кивал мне, подбадривал, умолял помочь его Джульетте.

А у нее началась очередная схватка, и я почувствовала, как сжался родовой канал.

— Постарайся не тужиться, мама, – взмолилась я. – Пока не надо.

— Дыши, – уговаривал ее папа. – Дыши.

Я тоже старательно дышала, ожидая, когда закончится схватка, потом продолжила разворачивать младенца. Пузырь вокруг него стал скользким и дряблым, готовым вот-вот порваться, но я просила Бога, чтобы это случилось, только когда малыш будет лежать головой вперед, чтобы жидкость из пузыря помогла ему выскользнуть наружу. И тогда – тогда! – роды завершатся и мама сможет отдохнуть. Осторожными прикосновениями я продолжала подталкивать младенца в нужное положение и, наверное, разозлила его. Или он нуждался в чьем-то руководстве, потому что вдруг лягнул меня и перевернулся. Нащупав ладонью малюсенький череп, я убрала руки.

— Тужься, мама! Тужься!

Пузырь вокруг младенца лопнул. Склизкая жидкость облегчила движение вперед, и мой брат наконец родился.

Близнецы. У нас в семье теперь есть братья-близнецы. И я приняла их обоих. Я услышала мамин смех. Слышала, как папа превозносит ее и меня. Слышала, как нянюшка сообщает, что сейчас перережет пуповину, и когда она чуть-чуть подтолкнула меня в сторону…

Я упала в обморок.

Глава 43

Удар об пол привел меня в сознание и напомнил о моих ранах, забытых в радостной суете вокруг новорожденных и маме. Будто издали доносился плач младенцев, мужские голоса, что-то говорила встревоженная мама, но в глубине души я понимала, что все уже в порядке, и уступила своему телу, которое требовало отдыха.