Рукопись, найденная в Выдропужске - Анна Дашевская Страница 10

Вполне могло никого в магазине не быть, Артур Давидович чаще всего уходит рано, а иногда засиживается едва не до полуночи, вот и в этот раз я увидела сквозь забрызганные недавним дождём витрины свет в глубине коридора.

— Просыпайтесь, приехали! – скомандовала я громко. – Лёлик, босс на месте, я пошла его ублажать главной добычей. Серёжа, наши коробки в мою комнату, кроме Карамзина, его к боссу в кабинет. Всё ясно?

Нестройное «Угу» было мне ответом.

Я забросила на плечо свой рюкзачок, взяла крафтовый конверт и выпрыгнула из машины. Оххх, четыре часа дороги – это долго, очень долго. Эту нехитрую истину немедленно донесли до меня спина, ноги и, прошу прощения, задница, отсиженные до самого не могу. Кряхтя, словно старушка, я поплелась на доклад.

Артур Давидович взялся за конверт, и я немедленно протянула ему вытащенный из кармана перчатки. Босс прожёг меня взглядом, но натянул их и достал письмо. Просмотрел внимательно, даже лупу из ящика взял, наконец убрал всё и уставился на меня.

— Это всё? – поинтересовался после долгого молчания.

— Всё, что нашли. Ещё вон, Карамзин.

От великого историка босс отмахнулся, продолжая глядеть нечитаемым взглядом.

— Точно ничего больше в тайнике не было?

Вместо ответа я, не вставая, подъехала вместе с креслом к двери и, открыв её, громко позвала:

— Лёлик! – когда драгоценный напарник появился, попросила: – Перечисли, пожалуйста, всё, что было в потайном ящике.

— Крафт-конверт с письмом, – без тени удивления отвечал Лёлик. – Старые расчётные книжки за квартплату, за свет и за что-то ещё. Пара ручек чернильных, дорогих, с золотым пером. Небольшая пачка купюр пятитысячных, на пятьдесят пять тысяч. Всё. Ручки и деньги мы оставили на столе, как и расчётные книжки, забрали только вот конверт.

— Ладно, иди, – буркнул босс.

— Спасибо, Лёлик, – добавила я мягко. – Завтра можешь к полудню прийти, отоспись.

— Ага, спасибо! – он выскочил с такой скоростью, словно кто-то мог догнать и отобрать разрешение с утра поваляться подольше.

— Ты тоже иди, – босс тяжело вздохнул. – Вы точно всё осмотрели?

— Артур Давидович, вы же сами меня отправили к нотариусу! Тайник искали ребята, не в первый раз, сами знаете. Они перечислили все места, где смотрели – подоконники, ящики стола, половицы, стены… Я бы и сама так сделала. В кухне документы прятать никто бы не стал, но мы там поглядели, там кухня-то с почтовую марку размером. В спальне только железная кровать и тумбочка, старик даже вещи на гвоздики вешал, платяного шкафа не завёл! Что мы ищем, босс?

— Мне сказали, что у него была переписка Аргунова с Чевакинским. Переписка, понимаешь? А не одно письмо… А может, и дневники Чевакинского, так-то вот.

Я пожала плечами.

— Продал, дал кому-то на реставрацию, обменял на того же Карамзина? Не влезешь в голову человеку… Ладно, я пошла домой.

— Ты завтра тоже можешь не торопиться, я с самого утра буду, – расщедрился босс на прощание.

Вот и что это было? Он что, подозревает, что мы с Лёликом могли придержать какой-то ценный документ и продать налево? Глупость какая-то… Мир коллекционеров и букинистов очень тесный, в одном углу чихнули, в другом здоровья желают, так что о такой продаже господин Балаян, мой драгоценный босс, узнал бы в тот же день.

Да тьфу на это всё! Меня ждёт дом, вкусный ужин и тётушка Ядвига, которая, я уверена, не ложилась в ожидании моего возвращения. Я отбила ей сообщение «Выхожу с работы, еду домой» и села в машину.