Тьма по соседству - Марьяна Куприянова Страница 68

Фаина шла долго, не разбирая, куда идет и что ее окружает. А потом на крошечном перекрестке двух разбитых дорог, похожих на проселочные, встретила Яна. Он сидел на земле, будто ждал ее здесь, в самом центре, все это время. А стоило ей подойти, юноша поднялся, выбросив мелкий блестящий предмет куда-то в траву.

Они ничего не сказали друг другу, просто пошли дальше плечом к плечу. С появлением Яна реальность сна стала более осмысленной, детализированной. На улице прояснилось, и Фаина заметила, что воздух повсюду пропитан ярко-красными прожилками. Они висели тут и там, будто тлеющий пепел огромного костра. Попадали в нос и в глаза при передвижении, но не причиняли боли или неудобств.

Фаина брела уже не бесцельно и с изумлением рассматривала все, чего касался взгляд. Теперь она могла фокусироваться на окружающих вещах, элементах пейзажа, своих ощущениях. И вскоре поняла, что идет по бесконечной дороге сквозь кладбище. Без начала и без конца. Могилы, памятники, кресты, искусственные цветы, ржавые заборчики, овитые черными лентами венки с позолоченными буквами и цифрами.

Снова. И снова. И снова. У смерти, как и у жизни, есть свой цикл.

Вот странно, подумала Фаина и посмотрела на Яна, чтобы задать вопрос. Она хотела спросить, зачем они здесь, но не смогла. Будто горло было забито.

Кто-то надрывно плакал далеко позади, но оборачиваться было нельзя. Фаина прислушивалась к эху, пытаясь определить, плачет женщина или мужчина? Ребенок? Ян остановился и указал на одну из могил. Вместе они спустились с дороги и прошли к ней по узким проходам между огороженными ячейками.

— Это я.

Фаина попробовала прочесть, но буквы на могильной плите были словно неизвестного ей языка и в то же время такие знакомые. Она с трудом разобрала имя и возраст: Евгений, 25 лет. Остальное осталось набором символов, не поддающихся расшифровке.

— Тебя и правда похоронили? – Произносить слова получалось медленно, заторможенно. Двигаться тоже.

— Ты не должна была об этом узнать.

— Но почему Евгений? Тебя же зовут Ян, я точно помню.

— Ты ничего не знаешь, Фаина. Ничего.

Тут земля у нее из-под ног стала стремительно ускользать, а зрение ухватило последний образ, чтобы потом надолго задержать в памяти: молодой парень опускает голову и поднимает руки, словно хочет снять с себя слой кожи. Но лицо и пальцы так и не встретились, оставив додумывать ужасную картину.

Фаина проснулась.

В комнате было очень темно, будто все фонари на улице погасли. Ей снова казалось, что рядом кто-то есть, причем довольно давно. Стоит и наблюдает, как она спит, мучаясь во сне от болезненного бреда по мотивам сегодняшнего стресса.

Вот тебе и поминальный день, мама.

С трудом она заставила себя подняться и, размахивая руками перед собой, по памяти прошла к двери, чтобы проверить, закрыта ли она. Дверь была заперта изнутри. Значит, никого тут быть не могло. Фаина включила настольную лампу, выпила воды и снова уснула, забыв взглянуть на время и разморозить купленное мясо, как планировала.

Утром, стоя в очереди в душ и наблюдая за тем, как Ян не спеша умывается, чистит зубы и тщательно бреется у раковины, вытягивая лицо, Фаина уже с трудом могла вспомнить свой сон. Но смутные тревожные ощущения, которые он после себя оставил, подкрепленные внешним видом Яна воочию, не давали покоя, заставляли то и дело хмуриться и с тяжестью на душе вздыхать, ища успокоения и ни в чем его не находя.