Дух огненных озер - Артур Гедеон Страница 67

— Что ты тут делаешь, милый? – вкрадчиво спросила Аделаида.

— Милый? – пробасил тот, похожий на дикого быка. – Так это он и есть, наш Аполлон? А что – похож! Губа у тебя не дура, сестренка.

Как же резануло слух Светозарова это обращение: «наш Аполлон»!

— Да, это он самый – Аполлон Аполлонович Светозаров, – представила она любовника. – Милый, ко мне приехали мои друзья, Кирилл и Мефодий.

Оба ее друга непроизвольно осклабились, только каждый по-своему.

— Очень приятно, – поклонился Аполлон Светозаров. – А кто Кирилл и кто Мефодий, простите? – зачем-то спросил он.

Но человек-бык как будто мысли его прочитал:

— Да какая разница? Называй как хошь – мы не гордые. Выпить-то хочешь, Аполлон Аполлоныч? За знакомство положено.

— Еще как положено, мил человек, – подхватил лжемонах, – выпей с нами коньяку али водочки. Ну?

— Хорошо, – кивнул Светозаров.

— Так водки или коньяку? – спросил громила.

В глотке у столичного ревизора пересохло так, что язык едва ворочался во рту. Он поймал взгляд Аделаиды – но и она смотрела на него как на деревенского дурачка, не более того.

— Все равно, – сипло ответил Аполлон Светозаров.

Человек-бык налил всем по рюмке коньяку, громко пробасил:

— За знакомство!

И все вчетвером они выпили, хотя рука Светозарова едва слушалась его.

— Да ты что ж позеленел так, мил человек? – спросил длинный бородач в рясе. – А-я-яй!

Если честно, у Аполлона Светозарова свело живот от одного вида двух закадычных друзей его пассии. Не могло у нее быть таких друзей! Не должно было быть! От их голосов, интонаций, от тех странных токов и вибраций, что шли от этой честной компании. Но теперь становилось все хуже…

— Сдается мне, – сказал быкообразный мужичина в атласном халате, – что у этого господина сердце сейчас в пятках болтается. Или нет?

— Да не мучайте вы его, братцы, – с укором сказала до того улыбавшаяся всей этой нелепой сцене Аделаида. – Будьте гостеприимны!

— Садись, мил человек, садись, – сказал длинный бородач в рясе, – отведай с нами потрошков телячьих, правда, мы их недопеченными едим, с кровушкой, но и ты попробуй…

Одного взгляда на тошнотворное блюдо, какое бросают разве что псам, хватило Аполлону Светозарову, чтобы пробормотать: «Простите меня!» – закрыть рот рукой и выбежать из гостиной, а затем из номера. И только там его вывернуло наизнанку, буквально под портретом возлюбленной. Он мог бы поклясться, что ему вдогонку полетел смех, и женский голос не уступал мужским.

«Прочь отсюда! Прочь!» – все кричало внутри. Он быстро пролетел залу, сбил один стул, выбежал из этой проклятой гостиной на площадку с четырьмя дверями, бог знает куда ведущими, поднялся по лестнице наверх, добежал до своего номера и там уже бросился к умывальнику.

— Что это было? – умывшись и прополоскав рот, глядя в отражение, спросил он себя. – Что это сейчас было? Кто эти страшные люди? Откуда они взялись? И что она, Аделаида, делает с ними? Почему один из них назвал ее сестренкой? А она их братцами? Что за мерзкая фамильярность?

— Да ведь они как будто из ада вышли, – непроизвольно пробормотал Светозаров. – И как они смеялись надо мной… будто я – клоп… И она смеялась!

Из ада… Эта мысль зацепила его особенно остро. И точно ли был тот сон с лжемонахом только сном? Или чем-то большим? И это обращение из сна – «мил человек», вдруг уколовшее его наяву…