Воды возле Африки - Влада Ольховская Страница 56

— Я и не говорю, что ты должен его защищать, — кивнула Катя. — Скажи, что он есть… Но еще скажи, что не знаешь, какое оружие он использовал!

— Это спасает нас от проверки на заложниках — но не от пыток пассажиров.

— Если сделаешь акцент на оружии, оружие и будут искать. У кого найдут, того и пустят по трапу…

— Все равно есть риск, что они опустятся до пыток.

— Есть, но не забывай про фактор времени! Сколько там осталось до выкупа? Пускай тратят это время на поиск оружия, а когда закончат, настанет пора сваливать!

— Если вот на этом снова кто-то подорвется, наш обман раскроется, — Пётр кивнул на тележку со сладостями.

— Может, но… Каковы шансы? Прямо сейчас они даже близко подойти боятся, вряд ли им захочется пожевать на фоне кровавого озера! Слушай, я не говорю, что мой план — хороший… Если считаешь, что твой лучше, — пожалуйста! Если мы начнем говорить разное, поверят они тебе, а не мне.

Тут она как раз была права, решение предстояло принять Петру. Откуда-то из памяти снова рвались выстрелы и крики умирающих… Он так хотел уйти от всего этого, он даже ушел, но…

Смерть сумела отыскать его посреди океана.

* * *

Опасность — она ведь не только в словах и действиях. Иногда она в молчании, в покое, в попытке пощадить себя, прикрыться другими… Пусть они защищают и спасают, а я уж лучше подожду, чем дело кончится!

Но может оказаться, что нет никаких «других», и ожидание помощи делает ситуацию только хуже.

Наталье Ефимцевой пришлось признать, что она попала в ловушку ожидания. Она ведь знала, что та несчастная девочка, Оля, покончила с собой не просто так… Да вообще не покончила с собой! Разве так уж много сил нужно, чтобы повесить худенькую, слабенькую девчонку? Но даже если она сотворила такое своими руками, то уж явно не из-за подростковых капризов, которые ей теперь приписывали. Нет, все сводится к Тимуру Свирову, так или иначе… И Наталья знала, что он способен на нечто подобное! Но она вроде как согласилась молчать, испугалась… Означает ли это, что она тоже причастна к убийству Оли? Хотелось сказать, что нет, не может быть, но… Она так и не дала ответ даже самой себе.

Она и после того, как нашли погибшую девушку, заговорить не смогла. Она встречалась с Тимуром несколько раз, смотрела ему в глаза… Она находила в его взгляде подтверждение своих самых чудовищных догадок, но разве это аргумент для полиции? Она убеждала себя, что все равно ничего не докажет, значит, и писать заявление нет смысла!

Некоторое время эта ложь защищала ее, потом перестала. В памяти все громче звучали рыдания Олиной матери в миг, когда снимали с дерева ее единственного ребенка. У Натальи и Олега тоже была дочь, просто взрослая, живущая не здесь… И хорошо, что не здесь! Признавать, что в прошлом тихое убежище наполнилось смертельной угрозой, было больно, но необходимо.

Понятно, что самый простой способ спастись от этой угрозы — убежать. Продать дом, может, тому же Свирову, он уже намекал, что купит, собрать вещи, уехать, забыть… Но тогда для них все закончится, а для остальных станет только хуже. Наталья смотрела в бездонные, похожие на осеннее небо глаза Иды Радовой, и понимала, что через пару лет эта девочка тоже привлечет внимание Тимура. Она не могла такого допустить…

Олег оставил решение за ней с самого начала.