Дух огненных озер - Артур Гедеон Страница 49

— Добрый, господин, коли вам так охота думать.

— Можно я к вам присяду?

— Садись, если в сердце беду не носишь.

— Не ношу, – покачал головой Аполлон Аполлонович.

И представился чин по чину. Назвался и мужичок в зачуханной рясе и мятой скуфье.

— Как вас занесло в такую даль-то? – усмехнулся Феофан.

— Езжу, за людишками казенными приглядываю. Если кто что украл, сразу в острог.

— Это дело, – усмехнулся Феофан. – Только на наших-то людишек казенных никаких соглядатаев не хватит. У нас каждого второго хватай за шкирку и тащи в острог, а то и первого, не ошибешься.

Аполлон Светозаров решил быть проще.

— Ты, Феофан, кем в церкви служишь?

— Звонарем.

— Почетное дело – к Богу взывать.

— Взывать можно сколь угодно, да услышит ли Всемогущий?

— Скорбные мысли.

— Какие есть.

— А я совета хочу спросить…

— У меня?

— Ну да. Все-таки божий человек.

Феофан тоже решил быть проще.

— Ну спрашивай, странник. Смогу помочь – отвечу.

— Хочу я разузнать про вашего односельчанина – купца Ануфрия Даниловича Губина.

— Ух ты…

— Представь себе. Кто таков он, что за человек?

— Отчего у меня решил узнать?

— Чутье у меня на добрых людей.

— Да не добрый я, – усмехнулся Феофан.

— Это тебе так кажется. Если с колокольни с ангелами разговариваешь, должен иметь в сердце правду.

— Хе! – Звонарь покачал головой: – Занятный ты, барин. Сам откуда такой взялся, а?

— От самого государя императора заехал в ваши края.

— Ого! Стало быть, по казенной надобности спрашиваешь?

«Соврать ему или правду сказать? – думал Аполлон Светозаров. – Совру – из столицы с проверкой – напугаю еще. Слухи понесутся…»

— Нет. В другие места ехал – по пути завернул. Просто любопытствую. Слово даю. А почему интересно стало, скажу: купцов обычно мироедами называют, те за копейку удавятся, но этот вроде как иной, а?

— Так оно и есть.

— Серьезно?

— Еще как серьезно. Совсем другой Ануфрий Данилович.

— Стало быть, человеколюбец?

— Бывает, яблоко возьмешь, – Фофан достал из миски целое яблоко, – красивое оно, наливное, глаз не отвести, а надкусишь, – он впился зубами в яблоко и с хрустом откусил добрый кусок, – а там червячок, – захлебываясь соком, договорил звонарь.

— Скажи мне, Феофан, если я графин водочки закажу, выпьешь со мной? И закуски возьму покрепче, чем твои яблоки, что скажешь?

— Отчего же не выпить с хорошим человеком? – жуя, согласился тот.

Аполлон Аполлонович щелкнул пальцами, скоро им поднесли и графин водки, и горячие говяжьи потроха. Они выпили по стопке, закусили, причем звонарь хоть и стеснялся, но ел жадно, как видно, не всякий раз удавалось ему набить утробу вкусной простой едой. Затем выпили по второй и третьей. Пора было и посудачить, посплетничать.

— Ануфрий Данилович щедрый и добрый, – ироничным тоном заговорил звонарь Феофан. – Он здоровьем торгует, а стало быть, и счастьем.

— Как это так?

— Особой микстурой торгует. Испил – и вот уже пляши себе, не хочу. Мертвых пока не поднимал, говорить не буду, но хворых на ноги ставил. Но тут ведь какое дело…

— Слушаю.

— Диавол он ведь тоже на ноги хворого может поставить. И тот еще как запляшет. Как говорил диавол в пустыне Иисусу: бросься со скалы и останься жив, и все тебя восхвалять как великого кудесника будут.

Аполлон Светозаров улыбался: а звонарь-то философом был! Не ошибся он в нем…