Зов лисы - Валерий Горшков Страница 38

Вокзал гудел сотнями голосов, скрежетом тормозов подъезжающих такси, детским плачем и полумеханическим голосом диктора, оповещавшего об отправлении автобусов. Всё сливалось в неразборчивый раздражающий шум, от которого хотелось спрятаться.

Ситуацию усугубляли запахи. Воедино смешались хлорка, асфальт, несколько видов парфюма, бутерброды с колбасой в чьей-то сумке. Но неприятнее всего чувствовался чуждый этому месту стойки запах сырой земли, идущий не то из вентиляции, не то откуда-то из подсобных помещений.

Борясь с тошнотой, Агата отыскала по указателям туалет. Женский оказался заперт, а перед ним выставили табличку «Уборка». Через приоткрытую дверь в мужской отлично просматривался прикорнувший у стены под раковинами бездомный. Бесформенный ком бесцветной одежды в больших не по размеру кирзачах громко дышал с хриплым присвистом.

Вид мужчины заставил Агату отказаться от умывания. Вместо этого она вышла к посадочным площадкам. Свежий воздух принёс долгожданное, пусть и неполное облегчение.

Пройдясь мимо пустых автобусов, она подошла к вендинговому автомату. В нём продавали снеки и напитки, вот только свет внутри не горел. Попытка выбрать воду не увенчалась успехом — кнопки на нажатия не реагировали.

— Бесполезно, он сдох, — подсказал ей мужчина за спиной.

Обернувшись, она увидела поднимающегося в кабину автобуса водителя с бутылкой холодного чая и пряником в руках. Перехватив взгляд Агаты, он улыбнулся.

— Тут есть второй, — пояснил он, указывая на ближайшую дверь. — В коридоре ближе к камерам хранения.

Поблагодарив водителя, Агата потянула дверь на себя. В и без того скудно освещённом коридоре забарахлили лампочки. Идти пришлось через ещё более густой, чем в зале ожидания, запах влажной земли, однако жажда оказалась сильнее. К тому же автомат находился всего метрах в десяти впереди у самого выхода в камеру хранения.

Внезапно по коридору пронёсся странный шёпот, словно кто-то пытался очень тихо кричать. Обернувшись, Агата ничего не увидела. Звук повторился, но на этот раз он уже не был неожиданностью. Удалось разобрать, откуда он шёл: прямо из-за распахнутой в коридор двери с надписью «Служебное помещение».

Добравшись до неё, Агата заглянула внутрь. На полу, прислонившись спиной к заставленной картонными коробками стене, сидел человек в выцветшей грязной телогрейке цвета пожухшей хвои и в огромных не по размеру кирзовых сапогах. Агата сразу узнала их — именно этот бездомный ещё несколько минут назад спал в уборной.

Рассудив, что бродягу просто выгнали из туалета и тот, причитая под нос, обустраивал себе новое место для ночлега, Агата решила прикрыть дверь. Но стоило ей взяться за ручку, как бездомный поднял голову.

Лицо его казалось обычным — усталым, обветренным, с бесцветными глазами сильно пьющего человека. Остатки рыжих волос лохмами торчали в разные стороны, а треснувшие пересохшие губы без остановок шептали одну и ту же фразу. Агата не могла разобрать, что именно он говорил.

— У вас всё хорошо? — спросила она.

Вместо ответа бездомный оттолкнулся от коробок, повалив сразу несколько, и бросился на неё, выставив вперёд руки с израненными пальцами и грязными ногтями. Запах, который изначально Агата списывала на вентиляцию, шёл от него — точно запах перегнивающей в яме листвы.