Что мы знаем об устройстве этого мира? - Сергей Медведев Страница 24

— Всё будет хорошо, Коля, ты выполнишь задание, – пробормотал себе под нос Филимонов. Он шел по родному району, заходил в магазины и смотрел в глаза незнакомым женщинам. Смотрел пристально, с вызовом.

14. Командировочный из Москвы

В гастрономе одна из продавщиц, не выдержав взгляда, сказала:

— Здравствуйте, мужчина!

Филимонов вздрогнул от неожиданности.

— Здравствуйте.

— Вы меня не помните? Мы вместе лежали в больнице.

— Конечно помню, – улыбнулся доброжелательно настроенный к миру Николай.

Когда он лежал в больнице, в семилетнем возрасте? «Не помню такую. Наверное, обозналась».

Продавщица подумала и произнесла:

— Я обозналась, мы не лежали с вами в одной больнице, а учились в одном классе. Я – Зина Перчаткина, а ты… не помню, как зовут.

— Коля, – подсказал Филимонов.

— Точно, – обрадовалась Перчаткина.

У Перчаткиной была большая грудь, и Филимонов вспомнил, что Перчаткина когда-то нравилась ему, правда тогда грудь была маленькой.

Зина задумалась.

— А ты не изменился. Молодец!

— Немного изменился. Стал морозоустойчивее.

— Но здоровье нормальное?

— Вполне.

— В холодильнике номер два работаешь?

— Нет. С севера вернулся. Из Москвы.

— Женился?

— Женился, а потом развелся.

— И я! – обрадовалась Зина. – Сначала вышла замуж, а он оказался сексуальным маньяком, и мы развелись. А ты кем работаешь?

— Следователем.

Зина растерялась. Если бы они столкнулись на улице, а не в гастрономе, где она работала, тотчас прекратила бы общение, перекрестилась, развернулась и ушла.

— По мою душу пришел? – спросила испуганная Зина.

— Да нет, не волнуйся, – отреагировал Филимонов. – Я только что приехал, еще даже дома не был. Сегодня я просто командированный из Москвы. У меня хорошее настроение. Домой идти не хочется. Может, посидим, поговорим, вспомним детство?

— Давай на следующей неделе. Но поклянись, что никто не узнает о нашей встрече! Потом разговоры пойдут. Будто я всех сдала. Клянись!

— Клянусь! Никто не узнает!

Зина замолчала, не понимая, о чем можно говорить со следователем.

Филимонову хотелось узнать что-нибудь о жизни одноклассников.

— Как Саша Корин? Отличника нашего помнишь? – спросил Николай.

— Помню. Говорят, несколько лет назад завербовался на подземные работы.

— В шахты?

— Что-то вроде того. Но говорят, породой придавило.

— Жаль.

— Вот у кого жизнь удалась, так это у Вити Короткого. Помнишь такого? Его четыре раза машины сбивали, а он до сих пор жив, даже клиническую смерть пережил, – сказала Перчаткина с гордостью за одноклассника.

— Да где же он работает? – спросил Николай.

— В автопарке.

— Это интересно. А где он живет?

— Да все там же, на Третьей Клубной, с мамой. Не женился. Ты б посмотрел, как он выглядит после четырех аварий. На пляж меня приглашал, я согласилась, а потом заснуть не могла.

— А как Слива поживает? – спросил Филимонов, вспомнив, что за Перчаткиной когда-то ухаживал мальчик с такой смешной фамилией.

* * *

Слива был необычным мальчиком. К семнадцати годам у него были синие от татуировок руки и грудь. Может, и не только руки и грудь. Но как проверишь?

* * *

Слива говорил Николаю, что первую татуировку сделал в десять лет, а последнюю сделает перед смертью. Как сделает, так и умрет.

— А есть идея, что будет изображено на последней татуировке? – спросил в шутку Николай.