Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер Страница 22

— Надо нам раковину чем-нибудь залить.

— Засорилась? – спросил я.

— Ну… да. – Володька нервно поскрёб стриженную под ноль голову.

— Я куплю гранулы или гель… Что лучше помогает? – уточнил я.

— Нет, надо что-то очень едкое, как кислота, чтобы всё растворяло, кроме пластика… как в том сериале… «Во все тяжкие», помнишь? – сказал брат.

— Вова, ты чего? – Я был так измучен его выходками, что сразу начал раздражаться. – Какая, на хрен, кислота? Какие «Во все тяжкие»? Ты чего удумал?

Брат попросил посмотреть умывальник. Я не стал спорить и посветил фонариком. Слив был пустой и к тому же чистый.

— Что я должен там увидеть? – спросил я.

— Глаз! – ответил Володька. – На меня оттуда смотрел глаз!

Брат был напуган, а он редко чего-то боялся. Говорил, что страхи – удел незнающих, а он якобы знал всё.

— Чей глаз? Крысиный? – попытался угадать я.

— Нет, как человеческий, прямо из слива на меня всегда смотрит. – Володя ковырял заусенцы на пальцах.

Я был уверен, что всё – приехали… Но попытался доказать брату, что он нёс околесицу. Открыл дверцу под раковиной и заорал не то от злости, не то от испуга:

— Видишь трубу?! По-твоему, в неё может поместиться чья-то голова?!

— Я не сказал «голова», я сказал «глаз», – робко напомнил брат.

— И как он там оказался?

— Ну я не знаю! Пролез? – Володька присел и провёл пальцем вверх по изогнутой трубе. – Прополз на дли-и-инном глазном нерве!

— Володя, ты сошёл с ума, – сказал я серьёзно.

— А может быть, нет? – неуверенно спросил брат.

Раньше я ни разу не слышал, чтобы он усомнился в том, что говорил. Мне показалось, что это хороший знак. Значит, всё-таки способен адекватно оценивать своё психическое состояние.

С тех пор я был к нему внимателен. Интересовался, как он себя чувствовал, не видел ли глаз в сливе. Володька отвечал, что теперь туда и не смотрит.

А однажды он пошёл в ванную и как начал орать. Я дёргал ручку, спрашивал, что там с ним случилось, просил открыть. Брат всё орал и орал. Моих вопросов словно не слышал.

Только я собирался ломать замок, как дверь открылась. Володька вышел, придерживая ремень, весь зарёванный. Глаза опухшие, красные. В последний раз я видел его плачущим в далёком детстве.

— Посмотри! – Он обвёл пальцем стиральную машинку.

На полу было несколько кровавых клякс, будто накапало с носа. Я внимательно посмотрел на брата, он понял мою мысль и объяснил:

— Это не моя! Это с головы! Я сидел на толчке, и тут открылась стиральная машинка, а оттуда высунулись руки. Они держали голову. Оторванную голову… Это с неё накапало! Она была страшная-страшная… и спросила меня про какое-то число… Ну что ты на меня так смотришь?! Если я вру, тогда откуда кровь?

Я тяжело вздохнул и приложил руку к лицу:

— Хочешь сказать, вот эти капли доказывают, что из нашей стиральной машинки вылезли руки, которые держали живую голову?

— Вот чёрт, – проворчал Володька. – Поверь своему брату, а!

— У тебя галлюцинации, – сказал я. – Ты видел то, чего не было. Пока не поздно, тебе надо лечь в клинику. Давай завтра пойдём к врачу.

— Даже не думай! – Брат разволновался до трясучки, он ненавидел врачей и считал всю медицинскую систему шарлатанством. – Я не лягу в психушку!

— Остынь! Без твоего согласия тебя туда никто не положит… Если ты не опасен.