Дом у кладбища - Марико Коикэ Страница 2

Тот, кто прошёл через этот путь и остался собой – изменён, но не разрушен, – приобретает власть, с которой невозможно говорить на языке Кэмпбелла. Это не победитель, не герой, не святой. Это – ведьма. Онрё. Призрак. Демон. Или девочка, которая навсегда осталась в грязной квартире с выключенным светом, но стала хозяйкой этой тьмы. Ужас академического ума в том, что она не хочет признать: эта девочка может быть также и источником смысла. Хтоническое – это не «выпадение из смысла». Это смысл иной природы.

Следовательно, отрицание хтонической инициации как полноценного пути – это не просто академическая ошибка. Это отказ признать, что есть альтернативные структуры бытия, в которых грязь – не ошибка, страдание – не повод для исправления, а тьма – не антагонист света, а его сестра. Это – отказ признать, что иногда путь начинается вниз. И не заканчивается никогда.

* * *

Хтоническая инициация ускользает от схемы. Трудность её формализации не является недостатком метода описания, а связана с её онтологической природой. Мономиф Кэмпбелла (а вместе с ним и вся структура уранического пути героя) основан на представлении о временном и осмысленном изгнании, за которым следует интеграция. Герой покидает мир, проходит сквозь испытания и возвращается – трансформированным, но вернувшимся. Возвращение – суть схемы. Возвращение – это момент, в котором коллективное признаёт индивидуальное, а личная трансформация возвращается в общественное русло.

Хтоническая инициация разрушает эту опору. В ней нет возвращения. Порой – и нет самого «общества», в которое можно вернуться. Она не предполагает, что человек, пройдя путь, снова будет «своим» в мире. Более того, она не требует, чтобы он хотел возвращения. В этом её антигуманизм, её аморальная сила, её глубокая инаковость. Потому и попытка разложить её на этапы – дело сложное, требующее особого подхода.

Тем не менее можно попытаться выделить парадигмальные фазы хтонической инициации. Но с оговоркой: они не обязательны, могут чередоваться, повторяться, меняться местами или исчезать вовсе. Это не лестница, а спираль, корневая система, воронка, прорастание. Ниже – попытка выделения этих фаз, которые можно уловить в жизнях Милли Мэнкс, Каяко Саэки, Хироко Нагаты, Ульрики Майнхоф, Джули Бельмас, Энн Хэнсен и других.

I. Сбой сцены

Это момент, в котором рушится сцена, маска, ритуал. Девочка больше не может быть «обычной школьницей». Парень больше не верит в университетский путь. Больница, семья, партия, система – дают сбой, и это сбой не в них, а в их восприятии субъектом. Это не обязательно насилие или травма. Иногда это просто разлад, диссонанс, обессмысливание.

Девочка Юки перестаёт приходить в школу. Каяко замыкается в себе и не отвечает матери. Хэнсен замечает, что левые теории не соединяются с опытом и практикой.

II. Изоляция / Оседание / Блуждание

Следующий этап – уход с социальной сцены. Героиня остаётся одна, или среди маргиналов, или становится «невидимой» – вещью среди вещей. Это может быть самоизоляция, изгнание или просто утрата голоса.

Милли Мэнкс остаётся в Стране Рождества, забытая всеми. Каяко живёт в хаосе своей квартиры. Бельмас пьёт, не моется и спит под мостом. Менигон теряет способность удивляться.

III. Кристаллизация / Обретение формы