Зловещие маски Корсакова - Игорь Евдокимов Страница 192

— Хорошо, – кивнул Корсаков. – В таком случае вы можете рассчитывать на мою помощь так же, как я, смею надеяться, могу рассчитывать на вашу. Венецию я пока покидать не намереваюсь. Найти меня вам труда не составит?

— Не беспокойтесь об этом, – позволил себе улыбку Лоредан. – Старейшины благодарны вам, signor conte[74], и не оставят вас без внимания и поддержки.

Несмотря на то что Лоредан впервые обратился к Корсакову сообразно его титулу, Владимир не мог отделаться от ощущения, что в тоне венецианца ему послышалась издевка. Что ж, отчасти ему отплатили его же монетой. Корсаков развернулся и направился к дверям, но на полпути остановился и обернулся:

— Позвольте вопрос: если память не изменяет мне, вы собираете пророчества, синьор Лоредан?

— Память вам не изменяет, – кивнул венецианец.

— Вопрос, боюсь, глупый, ведь вы, несомненно, уже ознакомились со своей коллекцией, но все же – нет ли в них намека на бедствие, с которым мы столкнулись?

— Боюсь, что нет.

— Печально, – произнес Корсаков. – Что ж, я добавлю к вашей коллекции еще одно пророчество, если вы не против. Исключительно верное. Библейское немного. Однажды те, кто служит Мертвым богам, услышат трубный зов. А подняв глаза, увидят всадника на бледном коне, у которого будет мое лицо. И тогда за их жизнь я не дам даже этой монеты. – Он подбросил в воздух серебряный рубль и поймал его на лету. – Потому что ад будет следовать за мной[75]. Честь имею, господа.

Уже выходя из палаццо, он столкнулся с Вильбуа, который как раз поднимался по ступенькам крыльца со стороны улицы. Француз выглядел осунувшимся и усталым. Впрочем, Владимир предполагал, что сам он выглядит не лучше.

— Корсаков, – коротко поприветствовал его Жан-Морис.

— Вильбуа, – ответил ему тем же Владимир.

— Видимо, мне следует быть благодарным вам и вашим друзьям за помощь и принести свои извинения за то, что не поверил в вашу правоту? – спросил француз, перекладывая спичку в противоположный уголок рта.

— А вам этого хочется? – поинтересовался Корсаков.

— Если честно – не очень.

— В таком случае – не стоит. Я, знаете ли, любитель искренних, а не формальных извинений, – усмехнулся Владимир и протянул руку Вильбуа. – Но вот достойных противников я привык уважать. Надеюсь, нам еще удастся сразиться. На одной стороне, конечно же.

Француз смерил его подозрительным взглядом, а затем крепко пожал протянутую ладонь.

— Думаю, каждый из выживших в Ла Фениче в какой-то мере ваш должник. За всех не скажу, но я об этом не забуду, можете не сомневаться. Удачи вам, Корсаков.

* * *

Бриганти разместил де ла Серду и других спасенных от проклятия членов Damnatio memoriae в монастыре при церкви Сан Джузеппе ди Кастелло, выходящем окнами в закрытый для публики городской сад на восточной оконечности Венеции, трезво рассудив, что сейчас им важнее всего покой и свежий воздух.

Самого кардинала Корсаков обнаружил на лавке под сенью облетающего желтого клена. Рядом с ним, подставив лицо легкому бризу с лагуны, сидел закутавшийся в плед Гаэтано Бонавита. Корсаков проникся к отцу Галеаццо и Франчески еще большим уважением. После того как он впервые столкнулся со своим зазеркальным двойником, Владимир почти полтора месяца лежал, не в силах подняться с постели. То, что Гаэтано, мужчина вдвое его старше, перенес проклятие и при этом сохранял достаточно сил, чтобы хотя бы сидеть на свежем воздухе, уже выглядело настоящим подвигом. Не зря Бонавита-старший создавал впечатление поистине стального человека.