Шёпот берёз - Елизавета Дворецкая,Ирина Невская,Александр Егоров,Мария Роше,Оксана Заугольная,Дарина Стрельченко,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Рина Солнцева,Натали Исупова,Саша Нефертити,Ольга Рейнардин,Анна Танатос,Лариса Тихонова,Родион Вишняков Страница 113

— Пусть на нашего на Егорушку не смотрят ни речные духи, ни полевые, руки свои к Егорушке пусть не тянут. Пусть Егорушка наш невидим будет для фараонок, мавок да русалок. Пусть река видит его, да не трогает!

С последними словами на макушку Егорки скатилась ряска и водоросли. Михаил едва не потёр глаза: он точно помнил, что ведро было пустым и сухим, а ручей – чистым.

Закончив, Аксинья кивнула Ольге: уноси сына. Как только та скрылась за порогом, знахарка повернулась к Михаилу:

— Отнеси ведро обратно.

Перед ним снова стояла седая и сгорбленная старуха: опущенные плечи, седина – как будто померещилась Михаилу потемневшая коса и налившиеся силой руки.

Ольга вынесла свёрток и поклонилась Аксинье:

— Спасибо тебе!

— Одного к воде до осени больше не подпускай.

Идя за знахаркой до её избы, Михаил пытался придумать, как бы выспросить у неё о русалках, но мысли никак не складывались в слова.

Опустив ведро, Михаил уже собирался попрощаться, когда Аксинья подняла на него глаза:

— А ты ходи к реке, пока лёд не встанет.

Михаил остолбенел: откуда она узнала?!

— А когда встанет, выжди до полнолуния и приходи на берег.

— А как мне быть с…

— Всё устроится. Я приду, как будет нужно.

Михаил смутился: а вдруг Аксинья была вчера на берегу и всё видела? Поспешно поклонившись, он едва ли не выбежал за ворота.

Вечером Михаил пришёл на берег.

— Иня, ты тут?

— Тут, – ответила она из прибрежной травы.

— То, что вчера произошло… Ты помнишь?

— Конечно, – забулькала Иня, – и очень хорошо!

— А я – почти ничего, – признался Михаил.

— Это всё река, не переживай.

Больше к этой теме они не возвращались. Михаил приходил вечерами, угощал Иню рыбой, слушал её рассказы о подводной жизни, а потом рассказывал о том, что происходит в селе и что видел в городе, – будто и не было того вечера, будто и не носила Иня его ребёнка. Поначалу Михаил пару раз спросил, не надумала ли Иня перебраться в человеческий дом, но она в ответ только смеялась.

* * *

Осенью, после жатвы, Михаил сказал Ине:

— Я уеду на неделю или две в город – батя везёт на ярмарку много товара. Мне надо его дело перенимать не только в кузнице.

Когда Михаил вернулся, он заметил, как округлился Инин живот. Ивы на берегу растеряли уже почти всю листву, а трава пожухла и сжалась под холодным ветром. Михаил поёжился, глядя на нагую русалку:

— А тебе совсем не холодно?

— Совсем! – Иня сидела на коряге и болтала ногами в воде. – Я теперь плаваю медленнее, это так непривычно, не представляешь!

Михаил и не представлял. Чем дальше, тем больше он думал о том, что будет после того полнолуния, о котором сказала Аксинья. Иня станет человеком? Бред! Сможет жить с ним? А как? И на что это будет похоже – привести зимой в дом беременную русалку?

К Мишиному облегчению, эти мысли преследовали его только вечерами: днём, пока он был занят в кузнице, думалось ему о другом. Отец стал совсем плох, а Михаил чувствовал себя неготовым стать главой семьи. Несмотря на то что он помогал в кузнице больше десяти лет, ему казалось, что он практически ничему не научился. Поэтому каждую свободную минуту Михаил расспрашивал отца о тонкостях их ремесла и как мог старался облегчить его труд.

Чем ближе была зима, тем больше рыбы старался носить Ине Михаил: он и без слов понимал, что без него она начала бы голодать.