Тьма по соседству - Марьяна Куприянова Страница 106

— Ты превозносишь его до небес, это нездоровая фигня. По-моему, он просто очередной засранец, который привлек тебя только тем, что ему на тебя плевать.

— Это неважно. Я люблю его. Я в нем нуждаюсь. И я буду его добиваться.

— Хорошо, удачи вам. Совет да любовь. Но почему ты мне об этом рассказываешь?

— Есть подозрения, что ты имеешь на него виды.

— Серьезно? У кого это?

— У нас с девочками.

— Чушь собачья.

— Мое дело предупредить.

— Я тебя услышала. Препятствовать не стану. Однако настоятельно тебе советую не лезть из огня в полымя. Твой дружок мент куда более безобиден, чем Ян. Поверь на слово. Этот всего лишь бьет тебя время от времени. А Ян морально уничтожит. Сотрет в порошок твою психику.

— Откуда тебе известно?

Фаина поднялась на ноги, придерживаясь за стенку дрожащей рукой.

— Спокойной ночи.

Была ли Фаина удивлена? Скорее да, чем нет. Она пообещала себе об этом не думать, легла в постель и уснула, не выключив ноутбук с недоделанным отчетом.

Глава XVI,

в которой Фаина пытается вспомнить

Я не для того пришел в мир, чтобы сочинять стихи, чтобы проповедовать, чтобы писать картины, ни я, ни кто-либо другой не приходил в мир для этого. Все получалось лишь попутно. Истинное призвание каждого состоит только в одном – прийти к самому себе.

Герман Гессе, «Демиан»

С самого утра, с того момента, как Фаина распахнула слипшиеся глаза, в голове царил сумбур, а слова неохотно вязались в предложения.

Она уже довольно долго не выпивала, но сейчас чувствовала себя как после хорошего кутежа. А это слегка несправедливо.

После исповеди Наташи спалось неспокойно. Всю ночь Фаина промучилась в полубреду, проваливаясь в неприятные догадки и ситуации, что генерировал спящий мозг под гипнозом панических атак, запертых глубоко внутри и мечтающих вырваться.

Грань реальности в таком состоянии нащупать невозможно. Падая в очередную яму болезненного видения, Фаина была уверена, что просыпается, а раскрывая глаза, чтобы отдышаться, думала, что сейчас-то точно спит.

Ночные фантазии, в последнее время все более частые и отчетливые, отличались пугающим правдоподобием. Если раньше Фаина могла проснуться и даже не помнить сна, сейчас видение с трудом разжимало щупальца, чтобы выпустить ее в реальный мир, и еще долго после этого боль в теле напоминала о ночных приключениях. Уж лучше бы ей не снилось ничего, чем то, что не позволяет выспаться.

Этим утром Фаина ощущала себя более разбитой, чем когда-либо. Голова трещала, и во рту было так сухо, словно ночью кто-то сидел рядом и подключал трубки к ее телу с целью выкачать все жидкости. Прямо как в «Дюне» поступали с трупами, только она еще жива. Наверное, это снова диабет выкидывает свои штуки. Надо измерить уровень сахара, чтобы совесть была чиста.

Фаина поднялась с постели, собрала непослушные, электризующиеся волосы. Множество микроснов, вспоминать о которых было так же мерзко, как засунуть обе руки в копошащихся опарышей, окутали едким облаком и долго не желали выветриваться из памяти. Но под напором ежедневных бытовых действий, доведенных до автоматизма, начали сдавать позиции.

Пытаясь взбодриться, Фаина звонко пошлепала себя по щекам, и те неохотно порозовели. Лицо было опухшим, с отпечатком одеяла под глазом. Угрюмо осмотрев себя в зеркало, девушка вздохнула, накинула халат и пошла умываться, прихватив маленькое белое полотенце.