Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 81

— Если что-то будет непонятно, спрашивай.

Она медленно их просмотрела.

В самом низу лежали учредительные документы акционерного общества «Консиагона», выписанные на некоего адвоката, и переписка с ним о том, чтобы оформить консалтинговую фирму на его имя. Доля его акций составляла два процента, для действительности документов было достаточно одной подписи.

Камилла спросила:

— Почему Патрик Хаслер во всех учредительских бумагах ставил свою подпись слева? Это ведь всегда ответственный уполномоченный, а справа ставит подпись подчинённый.

— Я не понимаю.

— Разве Пат был инициатором учреждения по отмыванию денег?

— Пат? Никогда. Петэ его просто подставил. Как только становилось щекотливо, он всегда подставлял его.

Из переписки следовало, что Патрику Хаслеру и Петеру В. Цауггу принадлежит по сорок девять процентов предприятия. Далее, что доля Хаслера в случае его смерти, в соответствии с договором распределения долей, переходит к Цауггу.

В документах находились подтверждения крупных поступлений за консультации и регулярных переводов на анонимные счета в Андорру, Дубай, Сингапур, а в первую очередь на Кайманы.

Камилла приготовилась как следует изучить эти документы и дома за кухонным столом часами делала выписки по теме отмывания денег. Поэтому особенно интересной ей теперь показались сведения о двух адресатах высоких выплат за консалтинг.

Она пододвинула Штоккеру по столу листы, указала на фамилии и спросила:

— Тебе известно, кто это, с такими высокими суммами?

— Да. А тебе нет?

— Фамилии я где-то слышала. Но теперь не помню где.

Штоккер улыбнулся несколько самодовольно:

— Panama Papers.Слыхала про такую фирму?

Она кивнула:

— Было много скандальных публикаций несколько лет назад об этом канале для отмывания денег в Панаме. Скажи ещё, что эти две – такие же липовые фирмы?

— И не такие уж неважные, – ухмыльнулся Штоккер.

Больше часа Камилла была погружена в эти документы. Время от времени она задавала какой-нибудь вопрос, и у Штоккера всегда находилось, что ответить.

Всё то время, пока они с архивариусом изучали эти бумаги, на её смартфон регулярно поступали текстовые сообщения от Ноя, и все они состояли только из одного вопросительного знака.

Всякий раз она отвечала коротким секретным ok.

Штоккеру непременно хотелось отвезти её до дома. Когда они подъехали, он, кряхтя и охая, выбрался из низкого тесного «мицубиси» и настоял на том, чтобы проводить её до дверей. Там он передал ей бумаги, неловко попрощался и сказал:

— Ты ничего не узнала от меня – договорились?

— Договорились.

Она ещё какое-то время смотрела на старого, нескладного великана, как он втискивался в свою красную игрушку. Потом быстро отвернулась, чтобы тут же вытеснить из сознания эту скорбную картину, и поднялась по скрипучим ступеням.

Ной, судя по всему, наблюдал из окна за её прибытием, и уже ожидал её в дверях квартиры. Она почувствовала, каким облегчением для него было снова заключить её в объятия.

— Ну? – спросил он, когда наконец выпустил её из рук.

— Цауггу конец.

18

— А вам назначена встреча? – спросила Розалия у двоих мужчин в тёмных костюмах. Они стояли у приёмной стойки. – Здесь у меня ничего не записано. Вы по какому делу?

— Это мы хотели бы сказать ему лично, – ответил один из двоих.