Нас предупреждали - Челси Ичасо Страница 72

— Его ноги были вывернуты под неестественным углом. Он все кричал и кричал – так громко, что сбежались все дети. Потом все дружно заревели, и учителям пришлось всех отгонять от этого парня, чтобы попытаться ему помочь. Моя тогдашняя учительница, миссис Каравати, взяла меня за руку и стала уводить прочь. – Она переносит вес с одной ноги в черном сапоге на другую. – Вот тогда я и услышала хихиканье, доносившееся откуда-то с верхних ярусов игрового оборудования. Обернувшись, я увидела Аделину, сидящую на корточках на самом верху лазалки: она смотрела вниз, на бедного мальчика, и улыбалась. Улыбалась широко, демонстрируя ту самую щель между зубами.

Я содрогаюсь.

— Вы ведь не думаете, что она…

— Свидетелей не было, – говорит Луиза. – Поэтому никто ни в чем ее не обвинил. Я-то уж точно не смогла бы обвинить свою собственную двоюродную сестру в чем-то, чего не видела. В тот день мой детский мозг был еще не в состоянии постичь сущность моей сестры. Но, мне кажется, глубоко внутри я знала, что она не такая, как все. И еще, – она трет ладонями руки, пытаясь согреться, – сомневаюсь, что это был последний раз, когда она причинила вред кому-то, кто обидел ее.

Калеб округляет глаза.

— Вы имеете в виду Николаса? Ее родного брата?

— Видели бы вы, как она улыбалась в тот день, – говорит Луиза, устремив взгляд на воду, – когда все кричали, вы бы не сочли это такой уж большой натяжкой.

— О боже, – произношу я. От всего этого голова у меня идет кругом – такое чувство, что мозг вот-вот взорвется. – Луиза, это важно. У вас есть какие-нибудь соображения насчет того, где сейчас Аделина?

— Боюсь, что нет, – с сожалением отвечает Луиза. – Но у меня такое чувство, что она здесь, в Калифорнии. – Поймав мой вопросительный взгляд, она продолжает: – Несколько месяцев назад я нашла у себя на крыльце записку от нее: она меня благодарила за то, что я не общалась с прессой. За то, что защитила ее.

— Значит, она где-то в этих краях, – делаю вывод я, хватая ртом воздух.

— Вполне вероятно. – Луиза дышит на сложенные ладони, пытаясь их согреть. – А вам, ребята, я настоятельно советую воздержаться от ее поисков.

— Но она… вдруг мы все неправильно поняли? – Я смотрю в полные ужаса глаза Калеба. – Что, если Аделина не пытается добиться справедливости для своей матери? Что, если это она убивает подростков в Фэйрпорте, чтобы скрыть свое первое преступление?

14 октября

Дорогой дневник,

Сегодня я видела ее лицо. Не знаю, почему она опустила маску, но на долю секунды она позволила мне заглянуть в эти чересчур синие глаза. И тогда я поняла, что она бессмертна, потому что выглядела она так, словно за эти двадцать пять лет не постарела ни на день.

Поиски миссис Блэкмор привели меня в кабинет судмедэксперта. Сначала они попытались меня спровадить. Но там был один стажер – парень ненамного старше меня. Он попросил меня немного подождать, а потом, вернувшись, разрешил мне одним глазком заглянуть в дело Хэйзел и ее свидетельство о смерти. В свидетельстве было много замысловатых выражений, вроде «вред, умышленно нанесенный самой себе» и «колото-резаная рана», которые, в общем и целом, подтверждали уже известную нам историю. Она перерезала себе горло в камере.

А вот в деле обнаружилось кое-что интересное. То, что мне еще не попадалась в процессе изысканий. Ни охранник, обнаруживший тело, ни судмедэксперт не смогли выяснить, откуда у нее взялась бритва.