Нас предупреждали - Челси Ичасо Страница 64

— Ага. Это приведет нас прямиком к Аделине Блэкмор, – произношу я, показывая ему записку.

«Там, в темной глубине, покоится ответ».

Зыркнув на меня поверх записки, Калеб говорит:

— Это было некрасиво. И некрасиво смеяться над больной женщиной.

— Некрасиво завлекать детей под предлогом, что хочешь им помочь, а потом пихать им в лицо старую и мятую обертку от шоколадного кекса.

Он склоняет голову набок.

— Справедливое замечание. Но ты должна признать, что это во многом перекликается с запиской Генри: «Правда погребена в руинах “Виллидж”», «Там, в темной глубине, покоится ответ». Может, это как-то связано. Может… – Хмурясь, он расправляет обертку и внимательно изучает ее.

— А может, и нет, – говорю я. – Она не дала нам никакой информации об Аделине. – Головокружение сменяется отчаянием, когда он сжимает в руке записку и обертку, собираясь бросить их в урну возле тротуара. Но потом, передумав, выбрасывает только обертку, а конверт кладет в карман.

Я выгибаю бровь:

— Хочешь сохранить его на память о дорогой миссис Лафферти?

— Не знаю, просто мне как-то неловко его выкидывать. Не могу объяснить.

— Когда вернемся, не забудь пройтись по нему проявителем невидимых чернил, – язвлю я, и он пихает меня локтем в плечо.

— Эй! – возмущаюсь я, с трудом сдерживая улыбку. – Это было больно.

— Нет, не было.

— Ладно, – говорю я, картинно потирая плечо, – но могло быть.

— Можешь дать мне сдачи, если хочешь.

Я поджимаю губы, чтобы они случайно не растянулись в улыбке.

— Я подумаю об этом. – Эта шутливая пикировка намного лучше настоящей ссоры. Я чувствую себя непринужденно. Даже хорошо, если можно так сказать.

А потом вспоминаю, что именно это Калеб Дурхэм всегда делает. Он заманивает тебя в свои сети, а потом уходит, и ты трепыхаешься там, как выброшенная на берег рыба. Так же поступил мой отец. У него есть эта власть надо мной, но я не могу позволить ему этим пользоваться.

— Мы можем сами выследить Аделину, – предлагает он. – Попросить поговорить с нами. Может, мы что-то упустили в прошлый раз, когда искали информацию в сети.

— Думаю, стоит попробовать. – Я начинаю доставать телефон, но Калеб указывает на какое-то заведение в ряду магазинов, похожее на закусочную.

— Ты не против, если мы займемся поисками там? Я бы поел.

— Не вопрос. – Почему бы не провести еще немного времени с парнем, о котором я поклялась больше никогда не думать?

Мы входим в тихую, почти пустую закусочную и занимаем столик за перегородкой в дальнем углу заведения. Все помещение пропахло топленым салом, а из кухни доносятся скворчащие звуки. Кроме нас, здесь только один посетитель – пожилой мужчина, читающий газету за стойкой. Когда официантка принимает у нас заказ, я проверяю телефон, но от мамы пока ничего нет.

— Думаю, это значит, что записка могла быть делом рук Аделины Блэкмор, – говорит Калеб. – Она уже несколько лет не живет в том доме.

— Надо ее найти, – предлагаю я, уже вбивая ее имя в поисковик. – Если она знает, кто действительно стоит за убийством Николаса, то должна рассказать об этом полиции. Потому что, когда Генри что-то узнал, это стоило ему жизни.

— И на Генри этот человек не остановился. Он убил Диего просто за то, что у него оказалась видеозапись. А это значит…

— Любой из нас может стать следующим. – На этой позитивной ноте официантка приносит нашу еду. У меня начинает урчать в животе, когда она ставит передо мной тарелку с чизбургером и картошкой-фри, но я не могу отложить телефон, пока не выясню, что произошло с Аделиной.