Белый шторм Спасение на Монблане - Мадина Вестчестер Страница 5

"Отец говорил, что горы не прощают две вещи – самоуверенности и страха", – Эйвинд отпил ликёра, ощущая, как тепло расходится по телу. "Но он не договорил главного – они не прощают и тех, кто приходит к ним с неправильными вопросами".

За окном прогремел взлетающий самолёт, заставив задрожать стаканы на полках. Торгейр налил себе напитка, его татуировка-компас на предплечье шевельнулась, когда он поднял стакан: "Так зачем ты вообще летишь к этим французам? После всего, что было…"

Эйвинд достал из кармана потрепанный блокнот, раскрыл его на странице с пометкой "Северный маршрут. Январь 2013"."Видишь эти цифры? Это данные о движении ледника за последние десять лет. Здесь что-то не так. Каждый январь на этом участке…" Он замолчал, заметив, как новичок у барной стойки заинтересованно навострил уши.

Торгейр понизил голос: "И этот испанец? Гутьеррес? Он знает, на что подписывается?"

"Он знает больше, чем говорит", – Эйвинд развернул на столе карту, где красным были помечены пять точек вдоль северного склона. "Каждый год 15 января он проходит этот маршрут в одиночку. Ровно десять лет подряд. Как часы".

В баре внезапно запахло жареным луком – из кухни вынесли тарелку с горячими закусками для компании шумных туристов. Эйвинд сморщил нос – этот запах всегда напоминал ему о дешёвых горных приютах в Альпах.

"Ты говорил с его женой?" – Торгейр вытер стакан так тщательно, будто пытался стереть с него прошлое.

"Она отказалась меня видеть. Но передала через дочь…" Эйвинд достал конверт с детским рисунком – гора и две фигурки у подножия. "Она знает, что он не вернётся в этот раз. И все равно отпускает".

За окном зажёгся свет на взлётной полосе, окрашивая лицо Эйвинда в синеватый оттенок. Он допил ликёр, ощущая, как алкоголь смешивается с усталостью последних бессонных ночей.

"Рейс в шесть утра", – сказал он, вставая и поправляя рюкзак, из которого торчали кошки и древко ледоруба. "Если через две недели не будет вестей… ты знаешь, где искать".

Торгейр молча кивнул, его взгляд скользнул по фотографии на стене – групповой снимок экспедиции 1994 года, где среди улыбающихся лиц выделялось одно серьёзное – молодого Эйвинда, стоящего рядом с отцом в последний день перед тем роковым восхождением.

Когда дверь за Эйвиндом закрылась, Торгейр достал из-под стойки старую карту Монблана, где кто-то аккуратно обвёл красным карандашом тот самый северный маршрут. На полях было написано: "Ледник не прощает дважды. 17.01.2003".

Школа «Sagrado Corazón». 8:05 утра.

Осеннее утро в Бильбао начиналось с характерного гула мусоровозов и криков рыбаков, возвращающихся с ночного лова. Влажный воздух был насыщен ароматами только что испечённого хлеба из пекарни на углу, солёного бриза с залива и едва уловимого запаха хвои – городские рабочие уже начали украшать улицы к предстоящим праздникам.

Школьный двор "Sagrado Corazón" представлял собой оживленный муравейник. Дети в синей форме с гербом школы на груди сновали между старыми платанами, чьи листья уже начали желтеть. На фасаде здания, построенного ещё в 1912 году в неоготическом стиле, висела вывеска с девизом школы:"Cor scientiae, cor compassionis" – "Сердце знания, сердце сострадания".

Луиса прыгала по лужам, оставшимся после ночного дождя, ее новый жёлтый рюкзак подпрыгивал за спиной, а резиновые сапоги с изображением единорогов оставляли чёткие отпечатки на мокром асфальте.