Ада 2 - Гала Мрок Страница 4

— Ада, я не услышал ответа, — бросает он, не оборачиваясь.

Делаю вдох, выдох. Отвечаю, сама не веря в правдивость своих слов:

— Обещаю, если ты станешь… станешь… — не могу завершить фразу, произнести это вслух. Горло перехватывает, голос дрожит, а внутри всё сопротивляется самой мысли о том, что это вообще возможно.

— Тварью, мертвецом, бешеным, зомби. Ты можешь назвать как угодно, — подсказывает он, по-прежнему стоя ко мне спиной. Его плечи чуть напряжены, но голос звучит буднично, будто мы обсуждаем, какой фильм посмотреть.

Зажмуриваюсь на мгновение, собираю остатки воли в кулак.

— Я сделаю это, Кайл, — говорю, до боли закусывая губу. Слова даются с трудом, будто я проталкиваю их сквозь невидимую преграду. — Я… сделаю это.

— Спасибо, — тут же отвечает он.

Наконец оборачивается, и я вижу, что его лицо побледнело, но на нём нет ни тени страха. Только усталость и какая-то детская надежда.

— Аптечка! — кивает мне за спину.

В миг оказываюсь около красного чемоданчика. Открываю его — внутри бинты, спиртовые салфетки, йод и обезболивающие.

— То, что нам пригодится, — перебираю руками содержимое.

Позади меня раздается щелчок и шипение. Кайл удерживает какую-то металлическую штуку с квадратным наконечником — газовая горелка светится синим пламенем, накаляя металл. Лицо Кайла сейчас не выражает ни одной эмоции, оно бесстрастно. Глаза сужены от напряжения, цепко следят за процессом нагревания металла.

— Как мне тебе помочь? — осторожно спрашиваю у него.

Он, не отрываясь от процесса, тихо отвечает:

— Перевяжешь мне рану. Подготовь бинты.

Лихорадочно разрываю упаковку, достаю стерильный материал.

Металл накалился докрасна. Кайл выключает горелку:

— Не смотри, — коротко бросает мне.

У меня всё сжимается от боли и чувства бессилия, когда я слышу шипение кожи. Запах вмиг оседает на моих рецепторах. Кайл сжимает губы в тонкую белую линию, всё лицо искажено от боли, но он не позволяет себе кричать — лишь тихое мычание доносится из его груди. Капли пота стекают по лбу, собираются на висках. Наконец он убирает проклятую железяку, кладёт её на пол.

— Бинтуй, — со стоном выходит у него. Он опирается тазом о стол, закидывает голову к потолку, дышит прерывисто.

Сажусь около ноги. Насыщенный запах жженой кожи ложится на язык, оставляя неприятный привкус, но мне всё равно. Внутри всё молит об одном: чтобы Кайл остался жив. Ради этого я бы сделала что угодно — прошла бы через огонь, проглотила яд, съела пуд дерьма, только бы он выжил.

Быстро наматываю бинт, затягиваю узел, проверяю, чтобы не было слишком туго.

— Готово, — поднимаюсь, вытираю остатком материала его бледное лицо. Пальцы невольно задерживаются на щеке — кожа холодная, влажная.

— Теперь проверить машину, — он касается прохладными губами моих пальцев.

— Как ты себя чувствуешь? — в догонку спрашиваю его, всматриваясь в покачивающийся силуэт.

— Отлично, — отвечает через плечо, прихрамывая, приближаясь к машине.

Судя по его виду, я понимаю, что он врёт. Вижу, как с каждой минутой он становится всё бледнее, холодный пот бисером усыпает всё его лицо, взгляд теряет фокусировку. Ледяная тревога поднимается в груди, пытаясь погасить маленький очаг надежды на положительный исход. Гоню от себя эту дрянь. «Иди на хер, — мысленно посылаю тревогу».