Белый шторм Спасение на Монблане - Мадина Вестчестер Страница 34

Голос его сорвался. Эйвинд молча положил руку ему на плечо – жест, который в этих условиях значил больше любых слов.

Снаружи, за многометровой толщей льда, давно наступила ночь. Но здесь, в ледяной пещере, их разговор продолжался – неторопливый, глубокий, наполненный откровениями, на которые в обычной жизни никогда не хватило бы времени или смелости. Они говорили о матерях, чья любовь была для них воздухом, которым они дышали, не замечая этого. О первых влюбленностях, таких острых и болезненных. О моментах стыда и гордости. О том, как странно устроена память – хранит какие-то незначительные моменты и стирает важные.

Ледяные стены, казалось, впитали их слова и теперь перешептывались, передавая их дальше – вглубь ледника, в вечность.

В этих записях не было ни капли пафоса. Только простая, горькая и прекрасная правда двух мужчин, которые на краю жизни вдруг поняли, что все их восхождения, все достижения, все трофеи – ничто по сравнению с этими маленькими, тихими моментами человечности, которые они когда-то не заметили, не оценили, пропустили мимо себя.

Глава 5

120 часов во льдах

Пятые сутки. 04:12 ночи

Ледяной собор за ночь преобразился до неузнаваемости. Тонкие нити замерзшей воды, свисавшие с потолка, сплелись в сложные конструкции, напоминающие хрустальные люстры в старинном замке. Каждая "лампочка" этих люстр представляла собой идеальную сферу замерзшей воды, внутри которой можно было разглядеть крошечные пузырьки воздуха, застывшие в момент своего рождения. Стены покрылись новыми узорами – ледяные цветы распустились за ночь, их лепестки толщиной с папиросную бумагу дрожали при каждом движении воздуха.

Алехандро проснулся от странного ощущения – по его лицу ползла тонкая ледяная нить, теплая на ощупь. Он медленно поднял руку – пальцы почти не слушались, но все еще могли выполнять простые движения. Кожа на руках приобрела странный перламутровый оттенок, почти прозрачный.

— Эйвинд… – его голос звучал хрипло, но четче, чем накануне. – Ты видишь это? Посмотри на потолок…

Норвежец лежал на спине, его глаза отражали причудливые ледяные конструкции. – Вижу… – прошептал он, и его голос тоже звучал удивительно ясно. – Это… ледяные цветы… Такие образуются… когда температура… чуть выше нуля… но поверхность… еще холодная… – Он медленно поднял руку, и Алехандро увидел, что пальцы Эйвинда тоже опутаны тончайшими ледяными нитями. – Мы читали об этом… в учебнике по гляциологии… помнишь?

Алехандро кивнул, ощущая, как по его спине пробегают мурашки – не от холода, а от осознания того, что они становятся свидетелями редкого природного явления. Он взял диктофон – устройство все еще работало, красный огонек мигал ровно, как пульс.

— Пятые сутки… четыре двенадцать ночи… – начал он, затем сделал паузу, прислушиваясь к новым ощущениям. – Что-то… изменилось. Воздух… стал другим. Влажнее. Тяжелее. Лед… плачет сильнее… Капли падают… каждые две-три секунды… – Он повернулся к Эйвинду. – Как думаешь… это значит… что на поверхности… потеплело?

Эйвинд медленно сел, его движения стали удивительно плавными, будто он двигался под водой. – Да… – ответил он. – Ледник… просыпается… Это весна… – Он протянул руку, и Алехандро увидел, что пальцы норвежца покрыты тончайшими ледяными узорами, как морозным рисунком на окне. – Мы… становимся частью этого… процесса…