Белый шторм Спасение на Монблане - Мадина Вестчестер Страница 2

Первое, что он почувствовал, придя в себя, – боль. Острая, пронизывающая, исходящая откуда-то из глубины тела. Второе – тишину. Не ту мирную тишину гор, а густую, давящую, будто ватой заткнули уши.

— Ларсен? – его голос вернулся эхом от ледяных стен.

Ответом стал стон. В свете фонаря Эйвинд лежал, прижатый к стене пещеры, его лицо было бледным, почти прозрачным от боли. Он сжимал бок, и сквозь разорванную куртку сочилась кровь.

— Перелом? – Алехандро, автоматически доставая аптечку, вспомнил, как десять лет назад в Андах его напарник умер от такого же удара о скалу.

— Ребра… – Эйвинд скривился. – Но главное – это.

Он поднял диктофон. Кассета все ещё крутилась.

— Запись идёт уже… – посмотрел на часы, – сорок минут. Я начал, когда ты был без сознания.

Алехандро взял аппарат. Из динамика доносилось его собственное хриплое дыхание.

— "17:34. Это… Эйвинд Ларсен. Если вы слышите это – мы под лавиной на северном склоне…"

Голос норвежца на плёнке звучал странно спокойно, будто он вёл лекцию для студентов.

— Ты записывал это, когда я умирал? – Алехандро ощутил прилив ярости.

— Я записывал правду, – поправил его Эйвинд. – В 1963 году в Доломитах двое альпинистов оставили дневник – они вели его девять дней, пока не замёрзли. Прочти его – и поймёшь, что в конце все пишут одно и то же.

Алехандро выключил запись.

— Тогда давай писать не как все.

Снаружи завывал ветер, но здесь, в ледяном коконе, воцарилась тишина – та самая, что бывает перед исповедью.

Разговор в темноте

— Ты веришь в Бога? – неожиданно спросил Эйвинд.

Алехандро, занятый перевязкой его раны, остановился.

— Зачем?

— Просто интересно. В таких ситуациях люди обычно начинают верить.

— Я верю в горы, – сказал Алехандро. – Они ближе к Богу, чем любые церкви.

Эйвинд слабо улыбнулся:

— Мой дед говорил, что Бог – это просто эхо нашего крика в пустоте.

— Твой дед, кажется, много говорил.

— Он был мудрым человеком.

Алехандро вздохнул, откидываясь на ледяную стену.

— Если мы умрём здесь…

— Когда, – поправил Эйвинд.

— Если, – настаивал Алехандро. – Если мы умрём здесь, то что останется после нас?

— Эта запись.

— И что? Кто-то найдёт ее через сто лет, послушает и скажет: "А, ещё два дурака, которые полезли на гору".

Эйвинд закрыл глаза.

— Может быть. Но хотя бы они узнают наши имена.

Тишина снова заполнила пещеру. Где-то за стенами бушевала пурга, но здесь, в этом ледяном склепе, было почти тепло. Или это уже начиналось обморожение?

Алехандро взял диктофон.

— Тогда давай расскажем им всю правду.

И он нажал кнопку записи.

Часть перваяПредел

Глава 1Предчувствие

Бильбао, Испания. Утро.

Бильбао встречал рассвет шумом мусоровозов и криками чаек. Алехандро проснулся от того, что холодный морской ветер хлопнул ставнями о подоконник. Он лежал неподвижно, слушая как за стеной Кармен наливает воду в кофейник – точные, экономные движения, выработанные за пятнадцать лет брака. На тумбочке рядом с фотографией Луисы в первом классе лежали его старые походные часы с треснутым стеклом – подарок Хавьера перед их последним совместным восхождением.

Он встал, и босые ноги коснулись кафеля, холодного как ледниковая морена. В спальне пахло нафталином от зимних вещей, которые Кармен достала накануне, и едва уловимым ароматом лаванды – ее любимые саше в комоде. Из открытого окна тянуло запахом жареного миндаля с уличного лотка и солёного бриза с залива.