Умереть красиво - Питер Джеймс Страница 191

— ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ СТОЯТЬ! – заорал Грейс.

Лювич застыл как вкопанный и, развернувшись, направил на него пистолет. Увлекая за собой подоспевшего Николла, Грейс вжался в стену и увидел, как дуло озарилось вспышкой. Пуля со свистом пролетела мимо – цементная пыль брызнула в лицо. Албанец испарился.

Выждав несколько секунд, Грейс бросился в погоню. Инстинкт самосохранения заглушила ярость. Нужно поймать ублюдка – поймать и разорвать голыми руками. За очередным поворотом он остановился. Лювич исчез. Еще один пролет под оглушительный стук сердца. Поворот. Осторожный взгляд из-за угла… Никого.

Совсем немного – и они окажутся на крыше.

Еще ступени. Поворот. Снова ступени. Поворот. Впереди с громким лязгом захлопнулась железная дверь с красной табличкой «Выход». Грейс устремился туда и, тяжело дыша, скомандовал Николлу:

— Осторожнее.

Молодой констебль кивнул.

Внезапно взревел мотор, застучали лопасти.

«Вертолет на крыше», – сообразил Грейс.

Он распахнул дверь. Безобразно толстый мужчина с седыми, стянутыми в жидкий хвостик волосами, в котором безошибочно угадывался Карл Веннер с фотографии Дерри Блейна, сидел за штурвалом черного вертолета – маленького четырехместного «робинсона». Лювич отвязывал от полоза трос, тянувшийся к стальной опоре.

Грейс выскочил на крышу с воплем:

— СТОЯТЬ! ПОЛИЦИЯ!

Албанец вскинул пистолет – Грейс мигом пригнулся, и пуля прошла мимо. Дул сильный ветер, усугублявшийся потоками воздуха от вращающихся лопастей. Укрывшись от ветра и выстрелов за конструкцией, похожей на шахту лифта, Грейс услышал над самым ухом сухой щелчок.

Семь выстрелов. Сколько еще осталось в обойме?

Отвязав первый трос, Лювич помчался ко второму. Грейс оглянулся на Николла и рявкнул:

— Замри!

Он распластался на животе и пополз вперед, высматривая какое-нибудь подходящее оружие.

Чуть поодаль справа лежали мешки с цементом и груда кирпичей. Албанец высвобождал второй полоз. Грейс привстал и кинулся на него.

Лювич прицелился. Дуло озарилось вспышкой, и Грейс откатился в сторону, ругая себя последними словами за то, что недодумался надеть бронежилет. Раздался щелчок. Лювич жал на курок.

Однако выстрела не последовало.

Грейс бросился в атаку – и получил ногой в подбородок. Он грохнулся на спину, потрясенный, выбитый из колеи.

Мотор взревел еще громче. Моргая, Грейс перекатился на живот, сквозь пелену на глазах различил крыши построек, одинокую вытяжную трубу – все, что осталось от шорхемской электростанции. Ветер усиливался. Лювич уже сидел на борту вертолета, полозья оторвались от крыши.

В отчаянии Грейс метнулся к груде кирпичей и вдруг заметил обломок строительных лесов. Схватил его и, размахнувшись, что есть мочи запустил в хвостовой винт.

Словно в замедленной съемке лесина рассекла воздух. Грейс был уверен, что промахнулся, однако, к его величайшему изумлению, снаряд угодил точно в цель.

Раздался скрежет, с хвоста посыпались искры, и вертолет завалился набок.

«Нет, точно сплоховал», – подумал Грейс, когда «робинсон» резко взмыл вверх.

Но в следующую секунду он уже вертелся вокруг своей оси. Хвостовой винт развалился.

Вертолет описал круг, другой, на третьем закачался и под завывание двигателя помчался прямо на Грейса. Тот распластался на крыше, чтобы не угодить под полозья. Ветер рвал на нем куртку, волосы. Раздался грохот. Осколки металла и кирпичной кладки хлынули в разные стороны, когда вертолет врезался в лифтовую шахту. Точно гигантское насекомое, одурманенное дихлофосом, он раскачивался туда-сюда; лопасти центрального винта разрезали воздух в нескольких дюймах от Грейса, и тот откатился на безопасное расстояние.